Беседы апреля

Аутизм, Ольга Благушина

cheap mlb jerseys
wholesale jerseys
wholesale jerseys
cheap jerseys
wholesale jerseys
cheap jerseys china
cheap jerseys
cheap jerseys
wholesale jerseys
wholesale jerseys
cheap nfl jerseys
cheap nfl jerseys
cheap nfl jerseys
Вопросы детей, Екатерина Бурмистрова
Гомеопатия и эмоции, Вероника Назарова
Дети в церковном хоре, Анастасия Гамалей
wholesale jerseys
wholesale jerseys
cheap jerseys
cheap authentic jerseys
cheap wholesale jerseys
wholesale jerseys china
cheap jerseys china
Домашняя игротека, Женя Кац
Дошкольная математика, Женя Кац
Заботливая альфа, Ольга Писарик
Мультфильмы, Анастасия Абрамова
Наказание, Анастасия Абрамова
Что такое гомеопатия, Вероника Назарова

«Материнский капитал»
Аутизм
Ольга Благушина
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
wholesale jerseys
wholesale jerseys
cheap jerseys
cheap authentic jerseys
cheap wholesale jerseys
wholesale jerseys china
cheap jerseys china
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. У меня в гостях сегодня семейный детский психолог Ольга Благушина.
О. Благушина
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Здравствуйте, Ольга! И учитель-дефектолог Екатерина Кулькова-Мифтахова.
Е.Кулькова-Мифтахова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Здравствуйте, Катя!. Я позвала вас сразу обеих, потому что знаю, что вы работаете с детьми у которых такой непростой и многих даже пугающий диагноз, как аутизм. Это правда?
О. Благушина
— Да, и с такими детьми тоже работаем, помимо других.
Е.Кулькова-Мифтахова
— Даwholesale jerseys china
cheap jerseys china
wholesale jerseys
cheap oakleys
fake oakleys
replica oakleys
С.Бакалеева
— Это, дети с таким диагнозом, сегодня исключение, это редкий случай?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Нет, это в основном сейчас, в данный момент, многие врачи специалисты ставят этот диагноз. Он на данный момент очень распространенный.
С.Бакалеева
— Даже распространенный?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Да, как бы взять если лет пять тому назад, это ставили каждому 20-му ребенку, сейчас это ставится каждому 10-му ребенку такой диагноз.
С.Бакалеева
— Можно как-то его предвидеть, предугадать? Может мама сама проявить бдительность и внимательность, каким-то образом обратить внимание на своего ребенка? На что обращать внимание.
Е.Кулькова-Мифтахова
— До рождения ребенка это нельзя выявить, как, например, синдром Дауна, то есть медицински это не устанавливается во время беременности – это только можно после рождения ребенка.
С.Бакалеева
— А это вообще проблема врожденная?
—Е.Кулькова-Мифтахова
— Нет, это скорее всего приобретенная как бы, на данный момент нет таких обследований этих детей, то есть, они выявляются в течение наблюдения за ребенком, то есть, при рождении сразу нельзя сказать, что у ребенка ранний детский аутизм.
О. Благушина
— И на самом деле причины появления аутизма еще не выявлены, не исследовано настолько это заболевание, чтобы сказать точно, от чего оно появляется.
С.Бакалеева
— Может быть по вашим наблюдениям хотя бы можно сказать, где эта точка отсчета в вашей практике, в ваших случаях? В какой момент это начинается.
О. Благушина
— Когда начинается болезнь?
С.Бакалеева
— Да.
О. Благушина
— Здесь… аутизм на самом деле очень неоднозначная болезнь и очень многогранная. У очень многих детей есть аутичные черты, аутичные проявления и при наличии комплекса каких-то проявлений, уже тогда может быть поставлен диагноз аутизм.
С.Бакалеева
— А маме вообще нужно знать заранее? Ну, вернее, нужно ли как можно раньше диагностировать, или в принципе можно жить и спокойно…
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну, как бы диагностировать мама может сама уже, то есть посмотреть первые несколько месяцев, даже. От трех месяце уже можно наблюдать за ребенком, если нет у него, не появился… даже от месяца, комплекса оживления, то есть когда ребенок должен узнавать маму. Когда у него проявляется любовь к игрушкам, погремушкам, как он реагирует на свет, то есть, вот эти все причины…
С.Бакалеева
— А как ребенок будет реагировать в данной ситуации?
О. Благушина
— Комплекс оживления – это опять же набор неких показателей, да, который проявляется где-то с месяца до трех, у всех по-разному, это когда ребенок начинает активно общаться с вами, активно взаимодействовать, реагирует на ваши эмоции, отвечать вам какими-то вокализациями и активными движениями рук и ног.
С.Бакалеева
— Улыбаться, да.
О. Благушина
— Да, когда он начинает улыбаться и звать маму. Если вот этого уже не происходит, то тогда уже можно начинать волноваться.
С.Бакалеева
— То есть, если до трех месяцев этого всего вы не наблюдаете, то есть смысл заволноваться?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну да, как бы уже есть такая причина обратиться, может быть к специалисту, посмотреть.
С.Бакалеева
— К какому лучше идти специалисту в такой ситуации?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну, как бы в таком возрасте детей обычно смотрит невропатолог, он с рождения, в месяц и в три месяца, ребенок проходит этих специалистов. То есть, мама уже может сказать, что ребенок, вы знаете, не обращает на меня внимания – я с ним разговариваю, я ему улыбаюсь, он на меня не смотрит, то есть даже, если он смотрит на меня, он маму не воспринимает, как человека. То есть, может быть он смотрит куда-то на потолок, но как бы не воспринимает маму, то есть видя ее, он не реагирует. То есть, мама должна рассказать врачу об этом, что есть вот такие проблемы.
С.Бакалеева
— А сама по себе аутизм – это боязнь контактов, боязнь общения? Что это за боязнь?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Вообще с греческого если переводить – это обозначает «сам», то есть, это ребенок сам в себе, даже не обязательно ребенок. Это болезнь не только детская, Она может быть подростковая и взрослых людей, это когда…
С.Бакалеева
— Фильм «Человек дождя» мы все видели.
О. Благушина
— Да, как бы яркий пример этому, когда человек, ребенок живет в собственном мире, его не интересует окружающее, не в реальности он живет.
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ему самому хорошо, ему общение не нужно, у него нет потребности в общении.
С.Бакалеева
— А может тогда это не болезнь?
О. Благушина
— Ну, есть и такое предположение, можно это рассматривать не как болезнь. Но у нас вообще в психиатрии, на самом деле, есть такая граница, если человек может с какими-то симптомами жить в социуме, жить в обществе, если он находит себя в этом обществе, то тогда он не болеет. А если он не справляется, не может себя найти, то, тогда это болезнь, ее начинают лечить. Потому что все, что связано с психиатрией имеет такие тонкие грани…
С.Бакалеева
— То есть, когда мы говорим о том, что аутизм нужно лечить, скорее мы говорим о том, что нужно помочь этому человеку встроиться в дальнейшем в социум?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну да, как бы основная наша задача – социализировать ребенка, вывести его в общество. И вот мы как раз занимаемся этими проблемами, стараемся то есть. У нас есть с Ольгой такой яркий случай, мы как бы верим, что у ребенка аутистические черты личности ушли, скажем так.
С.Бакалеева
— Это в каком возрасте случилось это?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну к нам два года тому назад пришел ребенок, мы занимаемся вдвоем этим ребенком, у нас проходит работа. У него были яркие признаки.
О. Благушина
— Два года назад три с половиной года ему было.
С.Бакалеева
— А яркие признаки, то есть, как это выглядело? Он не играл в игрушки, или не играл с другими детьми?
Е.Кулькова-Мифтахова
— У него не было зрительного контакта, то есть, у него не было тесного контакта с мамой, он не обращал, скажем на нас, как на специалистов, как на людей, то есть он смотрел сквозь. У него не было речи, он не использовал эмоции, жесты. То есть этого всего не было, которые присущи возрасту 3,5 года, у него не было, то есть, он не соответствовал. У нас начала коррекционно-развивающая работа с этим ребенком.
О. Благушина
— И он приходил, он играл в свою игру. То есть, у него есть игра, он в нее играет и ему в принципе хорошо. Но беда то в том, что он не может учиться, дальше развиваться, он так и играет в эту игру, и это уже можно считать нарушением социализации в первую очередь. Ну, он не сможет пойти в школу, если будет продолжать играть в свою любимую игру.
Е.Кулькова-Мифтахова
— Дальше, конечно, мы работали и в общем как-то получилось действительно сгладить вот эти аутистические черты. И здесь важно то, что когда ребенок маленький, не очень понятно, какой дефект ведущий. Может быть там нарушения интеллектуальные различного рода, может быть просто аутистические черты, может быть это действительно аутизм, может быть это такой темперамент у него флегматичный. И основная проблема как раз в диагностике. После такой работы нашей становится более понятно, какой у него ведущий дефект, то есть, что нужно лечить, собственно говоря, на что больше обращать внимание. Когда мы сняли эти внешние признаки.
С.Бакалеева
— То есть, аутизм – это не печать, не клеймо, это скорее подсказка, что нужно пытаться работать, может быть в этом направлении, а может быть даже в каких-то сопутствующих направлениях. Кто вообще этот диагноз может поставить – аутизм?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ставит врач-психиатр.
С.Бакалеева
— То есть, после невропатолога, скорее всего направят к психиатру?
Е.Кулькова-Мифтахова
— После трех лет уже могут направить к психиатру, причем психиатр никогда не ставит диагноз после одного посещения, психиатр всегда должен посмотреть ребенка в динамике, должен посмотреть, с какой скоростью происходят изменения. Поэтому очень важно посещать психиатра регулярно, тогда, когда назначили. Потому что иногда родители пугаются. Один раз поставили какой-то, предположили диагноз аутизм, и мама может испугаться и в следующий раз она не пойдет к этому врачу, потому что он плохой, он ярлык повесил. А он не повесил, он сделал предположение и как раз можно прийти с ребенком к этому врачу, который видел вашего ребенка и который может сказать, подтверждается его предположение, или не подтверждается.
С.Бакалеева
— А кроме того, что мы поставили диагноз, вероятно же нужно дальнейшую вести работу? К кому обратиться, к каким специалистам обратиться за такой помощью?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Можно обращаться во-первых, в поликлинике опять же к невропатологам.
С.Бакалеева
— За дальнейшей помощью?
Е.Кулькова-Мифтахова
— И они подскажут, да, что можно делать. Или можно поискать в интернете и найти центры, есть бесплатные бюджетные государственные бюджетные центры психолого-педагогической реабилитации и коррекции. Они есть в каждом округе, как минимум один в каждом округе точно есть, можно найти просто их данные через департамент образования, или через сайты в интернете различные. Там большой плюс как раз в чем, что ребенка могут видеть разные специалисты и несколько специалистов сразу. И здесь можно избежать какой-то однобокости в диагнозе, потому что каждый человек по-своему видит одно и то же. Когда ребенка видит несколько специалистов, гораздо проще поставить диагноз.
С.Бакалеева
— То есть, Ваш опыт говорит о том, что диагноз – это не окончательно, не на всю жизнь?
О. Благушина
— Нет, конечно.
С.Бакалеева
— Он вообще может измениться, или вообще потом быть снят.
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну как бы, если ему врач-психиатр не поставит этот диагноз – это как раз ребенок должен пройти курс коррекционно-развивающих занятий, медикаментозное лечение и за ребенком надо наблюдать в динамике. То есть, посмотреть, какой он пришел, как там через месяц, через два. то есть, может быть, как Ольга сказала, что это не обязательно чистый аутизм, это могут быть аутистические черты.
С.Бакалеева
— А какого плана занятия ждут его?
О. Благушина
— Если мы чуть-чуть вернемся, еще я хотела добавить, что очень важно для родителей не бояться диагноза, а наоборот, идти и ходить, и заниматься, и искать, потому что очень часто родители просто боятся, что это будет ярлык и все, и ребенок уже не сможет пойти в нормальную школу, пойти в нормальный садик, все – это крест на всей его жизни. На самом деле наоборот, это не так, чем раньше родители обращаются, тем больше помощи им смогут оказать. И вот про это важно помнить всегда, что наоборот нужно скорее идти и возможно, к школьному возрасту уже не будет диагноза никакого.
С.Бакалеева
— То есть, его можно просто это состояние будет скорректировать.
О. Благушина
— Можно будет скорректировать, потому что на самом деле диагноз официальный выставляется долго, это не один год происходит.
С.Бакалеева
— Дети же растут, развиваются, да?
О. Благушина
— Конечно, да, и всегда врачи смотрят на изменения.
С.Бакалеева
— Ну, вот каким образом эта самая коррекция происходит? То есть, как выглядят ваши занятия?
О. Благушина
— Я как психолог просто работаю всегда в присутствии родителей, потому что одна из моих задач – это научить маму делать все то же самое с ребенком дома, а основная моя задача – это наладить контакт, наладить взаимоотношения, чтобы ребенок был готов меня слушать, слышать, выполнять какие-то мои инструкции, допустим, соглашаться на мои предложения, или отказываться от моих предложений. И я показываю маме, как можно справиться с какими-то проявлениями агрессии, с проявлениями тревоги, как маме реагировать на абсолютно непредсказуемое поведение таких детей. Это моя задача основная.
С.Бакалеева
— А что Вы, Екатерина, как дефектолог делаете на таких занятиях?
Е.Кулькова-Мифтахова
— Ну я тоже, как Ольга сказала – это в начале идет установление контакта с ребенком, после этого, как контакт налажен, то уже приступаю, то есть развитие познавательной сферы ребенка, то есть, подготавливаю его, скажем так, к школе. Это развитие высших психических функций – сенсорики, моторики, то есть, это входит в мои обязанности. Я пытаюсь ребенка… знакомлю его с окружающим миром, с литературой, мы читаем сказки, играем. Но как бы все равно основная цель – это развитие познавательной сферы ребенка.
С.Бакалеева
— Спасибо большое! Спасибо Ольга, спасибо Екатерина. У нас в гостях была Ольга Благушина – семейный детский психолог, а также Екатерина Кулькова-Мифтахова – учитель дефектолог. Мы говорили о том, что аутизм да, это безусловно диагноз, который пугает многих родителей, но на самом деле, не нужно его бояться. Ведь, вполне возможно, благодаря грамотной работе вы очень скоро избавитесь от этого диагноза. Всего хорошего. До свидания!

«Материнский капитал»
Вопросы детей
Екатерина Бурмистрова
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом драгоценном – о семье и детях и с вами Софья Бакалеева. У нас в гостях детский психолог Екатерина Бурмистрова – автор интернет-проекта «Семья растет», мама десятерых детей. Здравствуйте, Катя!
Е.Бурмистрова
— Здравствуйте, Софья!
С.Бакалеева
— Кать, многих родителей пугает, когда дети начинают задавать какие-то для них неожиданные вопросы, например, откуда я взялся.
Е.Бурмистрова
— Да уж, редкий ребенок не вгонит родителей в краску, не задав этого вопроса.
С.Бакалеева
— В каком возрасте обычно такие вопросы возникают?
Е.Бурмистрова
— Зависит от того, рождаются ли еще братья и сестры у ребенка, если рождаются, то может быть и раньше, но в среднем, в районе 4-5 лет. Ребенок спрашивает: «Мам, а как я родился?», — и мама в ступоре, она думает, неужели надо сразу рассказывать все и подробно. То есть, вопрос задает ребенок, но первое, что стоит сделать – это понять, о чем он собственно спрашивает. И в общем-то, этот первый вопрос: «Мама, как я родился», — он скорее такой философский. Ребенок не хочет в ответ услышать физиологию родов, или зачатия. Ему действительно интересно, откуда он появился. Ребенок вообще задает в этом возрасте вопросы такие глобальные жизненные – умру ли я; а ты умрешь ли; а почему люди умирают; а почему листочки падают. То есть ребенок начинает осознавать некий такой большой пласт жизни, связанный с приходом и уходом и конечно же, спрашивает родителей.
С.Бакалеева
— Какая реакция правильная должна быть у родителей и какая неправильная?
Е.Бурмистрова
— Значит, неправильная – это заминать разговор и уходить от него навсегда. Правильная реакция, ну как правильная, она для каждого своя правильная, нет одной правильной реакции для всех, да, она индивидуальна. Правильная реакция – это ответ. Ответ может быть любой.
С.Бакалеева
— Нашли в капусте.
Е.Бурмистрова
— Значит, но совпадающий с реальным положением дел, просто неполный. Вы знаете, есть рисунок, а есть набросок. Набросок – это легкие штрихи, где только проглядывает изображение. Так вот, ответ должен быть наброском к тому, что вы потом сможете добавить, прорисовав картинку, когда ребенок подрастет и начнет лучше вообще разбираться.
С.Бакалеева
— То есть, если мы в четыре года сказали, что купили его в магазине – будет сложно развить потом эту тему?
Е.Бурмистрова
— Отыграть назад будет сложно, более того, ребенок сам узнает от ровесников во дворе, там в шесть, или семь лет, или в школе, откуда берутся дети и поймет, что мама, или папа обманули.
С.Бакалеева
— Ну, а скажем, можно привести примеры каких-то правильных набросков?
Е.Бурмистрова
— Конечно можно, но я прежде всего хочу сказать, что если ребенок вам вопрос задал и вы не знаете, что ответить, еще не сформулировали, не подобрали слов, то вообще святое право родителя – это право на паузу. Сказать: «Ты знаешь, сейчас… мы с тобой обязательно про это поговорим, но мне надо подумать, как тебе лучше объяснить».
С.Бакалеева
— То есть, это не экзамен, можно отложить ответ?
Е.Бурмистрова
— Да, если родитель сделает так, не найдясь сразу, это во-первых, подчеркнет для ребенка серьезность его вопроса, а родителю даст возможность подготовиться, поговорить с кем-то из более опытных друзей, или знакомых, почитать книжечки, или там в интернете посмотреть варианты ответов. Так вот, наброски правильных ответов. Вопрос как звучит – мама, откуда я взялся, или, мама, как я родился. Надо сказать, что из животика мамы, в первую очередь.
С.Бакалеева
— То есть, это будет правдой?
Е.Бурмистрова
— Это правда, разве нет?
С.Бакалеева
— Да, безусловно.
Е.Бурмистрова
— Все-таки в пробирках еще, слава Богу, дети не растут. Значит, а дальше еще одно такое правило, нужно дожидаться следующего вопроса. Знаете, очень часто, услышав один вопрос такого рода и может быть, долго готовясь к его появлению, родители начинают прямо вываливать информацию большими порциями. А ребенок ее не запрашивал, он спросил один вопрос, вы ответили. Если не прозвучал второй…
С.Бакалеева
— Вполне возможно, что ему будет достаточно этого.
Е.Бурмистрова
— На время, да. Он подумает-подумает и спросит: «А как я вылез из животика?», — например, или «Откуда я в животике появился», или оба вопроса сразу. Но он должен до них дорасти. Одно из правил вообще в отношении детей и родителей – не давать ответов на незаданные вопросы, дожидаться авторской формулировки. Потому что, один ребенок спросит одно, другой ребенок спросит другое. На самом деле очень часто за этим вопросом 4-5-ти летнего ребенка: «Мама, откуда я взялся», — стоит совершенно другой вопрос, философско-религиозный: «Мама, где я был, когда меня не было», и может быть, он задаст этот вопрос: «А где же я был до животика?». И как ответить на такой вопрос – это собственно, вот уже вопрос… это тема религиозных воззрений родителей.
С.Бакалеева
— Так какие, может быть мы сможем привести подсказки для родителей, какие-то варианты ответов?
Е.Бурмистрова
— Ну, врать нельзя. Знаете, вот ребенку не надо врать, потому что это не проходит бесследно, это запоминается. Понимаете, если вы верите в то, что душа бессмертна, то вы об этом сможете сказать. Если вы понимаете, что не знаете, откуда ребенок взялся, да, и где он был, когда его не было – вы можете сказать это. Насколько я себе представляю у христиан православных нет мыслей о предсуществовании души, скажем, последователи индуизма дадут ребенку своему один ответ. Православный человек так не скажет, да. Я так понимаю, что наиболее корректная формулировка для ребенка верующих родителей – это, что был в промысле Божьем, что ты как бы был в замысле, в проекте, если вы в это верите. Если помните, в спектакле, или это фильм «Синяя птица», помните там на облачке сидят девочка и мальчик и одному нужно рождаться раньше, а другому позже.
С.Бакалеева
— Да, в «Лазоревом дворце».
Е.Бурмистрова
— Это не христианское воззрение, хотя это такой большой образ. Не надо путать ребенку представления, говоря, что ты жил раньше на небе, потому что это может привести к возникновению фантазий не имеющих связи с реальностью. Но собственно тут уже ребенок становится заложником, это сильное слово, воззрений родителей. Если люди материалисты такие сугубые и думают, что нигде его не было, а вот зачатие произошло, вот он и появился, они так скажут. Очень важно, если в семье есть люди, представляющие разные точки зрения, скажем, бабушки думают одно, папа другое, мама думает третье – подготовить ребенка к тому, что ему разные взрослые ответят по-разному.
С.Бакалеева
— А если договориться всем взрослым заранее, или это невозмоно?
Е.Бурмистрова
— Ну, если взрослые уже не договорились, кто там во что верит, это людям повезло, если все единодушно там, да, исповедуют одну веру правильную, а если нет, так вот…
С.Бакалеева
— То лучше бабушка пусть даст свой честный ответ?
Е.Бурмистрова
— Ну, можно попробовать договориться. Но обычно, такого рода договоренности по столь серьезным вопросам не работают и лучше ребенка подготовить к тому, что я думаю так, но что по этому поводу люди думают разное, а точно никто не знает. В ситуации разногласий лучше сказатЬ, что точно не знает никто. Я думаю так, папа думает так, бабушка думает так, вот родители твоего друга думают вообще по-другому, они там скажем, какие-нибудь буддисты, вдруг, если мы живем в такой мультикультурной среде, ребенок столкнется обязательно с разными мнениями и лучше, если его подготовят к этому родители. Важно не давать каких-то очень умных ответов и главное, не давать ребенку дошкольнику медицинских атласов, изображающих тело. Вы еще успеете, это можно сделать младшему школьнику, или там подростку, а 4-5 летнему не надо.
С.Бакалеева
— Но ведь там возникнет, может быть не в 4, не в 5, чуть позже – как я появился в животе у мамы.
Е.Бурмистрова
— Да, возникнет.
С.Бакалеева
— То есть, если был первый ответ, что появился из живота – следующий на очереди, как же я появился там в животе.
Е.Бурмистрова
— Или, где был до этого, как я туда попал. Тут очень смешно и антропологи и психологи исследовали детские воззрение и есть всегда у детей гипотеза, что мама проглотила ребенка, съела с пищей, или вдохнула с воздухом. И так же есть идея, что мамы ребенка выкакивают. Звучит может быть это как-то жестко, или грубовато, но тем не менее, эти примитивные гипотезы детские, они редко кого минуют.
С.Бакалеева
— Стоит ли развеять эти представления?
Е.Бурмистрова
— Да. Не надо поддерживать неправдивые версии – это тот же принцип, что мы не врем, что нет, не съела. Как объяснить вот этот момент, как ребенок туда попал – выбор родителей. Многие очень используют аналогию цветка. Если вы понимаете, что ваш ребенок обладает скорее таким научным складом мышления, он любит задавать вопросы…
С.Бакалеева
— И любит докапываться до сути.
Е.Бурмистрова
— Докапываться и вот уже в скором времени он вас спросит – начинайте рассказывать про ботанику, про то, что есть тычинка, есть пестик, есть пыльца, и вот цветок, а чтобы получился плод, нужно, чтобы пыльца попала на пестик, тогда и получится ягодка, или яблочко. Заранее начинайте рассказывать и тогда вам эта аналогия пригодится. Рассказывайте, что есть икринка, из икринки получится рыбка, что есть яичко, а из яичка получится цыпленочек. Аналогии растительного и прежде всего животного мира могут тут помочь. И в целом, если вы скажете ребенку, что малыш образуется из семени папы в животике мамы – это будет правдой. И я думаю, что вопрос – а как же там оказалось это семя папы, семечко, ребенок задаст тоже не сразу. Далеко не каждый 5-6 летний ребенок задаст такой вопрос сразу. И вообще, родители часто недооценивают информированность детей. Ведь эта информация является для ребенка информацией первого порядка важности, это о чем обязательно говорят в детском саду, вспоминаете, откуда вы сами родители узнали о том, как появляются на свет дети.
С.Бакалеева
— Именно поэтому, из опасений, из страха такой недостоверной детсадовской информации, родители и раскрывают медицинский атлас перед детьми.
Е.Бурмистрова
— Да, но если атлас раскрыть слишком рано, у ребенка просто могут страхи сформироваться. Это строение тела и эти подробности не кажутся красивыми, как кажутся взрослым. Часто взрослый человек замирает от того, насколько вообще все это устроено, невероятно разумно и даже красиво, а ребенку это кажется мерзким.
С.Бакалеева
— А в каком возрасте это возможно уже?
Е.Бурмистрова
— Это…
С.Бакалеева
— Показать медицинские энциклопедии, атласы, или специальные издания.
Е.Бурмистрова
— Вы знаете, я думаю, в том возрасте, когда они начинают это проходить в школе, на окружающем мире сейчас проходят, по-моему, в третьем классе, по разным программам по-разному, но где-то в школьном возрасте уже можно. У дошкольника мышление другое – сказочное и ему гораздо ближе сказочные образы, он ему больше дадут. Например, в сказке «Дюймовочка», Дюймовочка появилась из цветка и в сказках, и в мифах, огромное количество историй о чудесном рождении. Но чудесные дети рождаются чудесным образом да, а обычные дети рождаются обычным образом и тут не надо врать и не надо заваливать ребенка информацией, нужно с ним откровенно поговорить. Но это может быть серия маленьких разговоров. Очень важно не краснеть, не замыкаться, а все-таки какую-то информацию шаг за шагом давать и почти всегда, если вы уже сейчас растерялись, не знаете, что сказать ребенку дальше, можно переключиться на разговор о том, как же там малыш в животике растет. Это тоже очень интересует детей, особенно тех, у кого…
С.Бакалеева
— Наверное, в более выигрышном положении оказываются мамы, которые ждут второго, или следующего малыша.
Е.Бурмистрова
— Да, ну либо в окружении кто-то там, это не обязательно мама, это может быть тетя, кто-то из знакомых в парке, где вы гуляете, можно рассказывать и для ребенка тоже будет много косвенной информации, которая потом поможет ему ответить на разные вопросы – откуда я взялся. Соответственно, можно говорить о том, что там малыш, он еще очень маленький, но он еще совсем человечек, у него есть ручки и ножки, опять же не обязательно показывать фотографии внутриутробного ребенка, потому что он и взрослым то некоторым кажется не очень красивым, но можно, например нарисовать, как малыш у мамы в животике живет, что он там не дышит, что к нему идет пуповинка. То есть, если малыш скоро перестанет быть младшим – это нужно делать особенно активно. Но в целом, это полезно.
С.Бакалеева
— Ну, то есть, это и хорошо еще, чтобы подготовить его к роли старшего.
Е.Бурмистрова
— Но я хочу сказать, что такой рассказ о ребенке внутри живота является, как ни странно профилактикой абортов в дальнейшей взрослой жизни. Сейчас еще об этом рано думать, но если малыш с детства привыкает понимать, что там вообще живое существо, что там уже сразу ребеночек, для него это ляжет в основу его мироосознавания и в дальнейшейм предохранит его от каких-то шагов. Что еще важно услышать детям. Важно услышать детям, что малыши рождаются только у взрослых, потому что мечтой почти каждой девочки является родить себе маленького ребеночка прямо сейчас.
С.Бакалеева
— А кто-то просит родить собачку.
Е.Бурмистрова
— Тут нужно сказать, что мамы только деток рожают, ни собачек, ни кошечек, ни машинок мамы рожать не умеют. Каждый вид происходит от родителя своего вида. Очень важно сказать, что взрослые у которых рождаются детки, должны быть женаты. Это тоже некое закладывание правильных основ.
С.Бакалеева
— Семейных ценностей будущих.
Е.Бурмистрова
— Мировоззрения, да.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Катя. Итак, не будем бояться самых каверзных вопросов, только не забывайте, что вопрос: «Как я появился в животике», — у ребенка из области философии, а не области анатомии. С вами была Софья Бакалеева, до свидания!

«Материнский капитал»
Гомеопатия и эмоции
Вероника Назарова
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. У меня в гостях гомеопат, семейный врач, автор и ведущая цикла лекций «Домашняя гомеопатия» Вероника Назарова. Здравствуйте, Вероника
В.Назарова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Я знаю, что гомеопатия лечит самые разные заболевания от острых до хронических. А правду ли говорят, что с помощью гомеопатии можно даже улучшить настроение?
В.Назарова
— Да, правда, от сладкого настроение улучшается, достаточно съесть побольше шариков – это очень вкусное лечение, приятное. Если серьезное, конечно, гомеопатия работает с человеком целиком, а что у нас человек без эмоций, конечно, можно работать с эмоциональными состояниями. Более того, порой именно в эмоциональных симптомах гомеопаты видят самое главное показание к лекарству. Улучшить настроение…
С.Бакалеева
— Ну, то есть, имеет ли смысл, скажем, идти к гомеопату, если уныние, упадок сил, нет настроения и нет никаких перспектив на будущее?
В.Назарова
— Конечно, обязательно, вот именно об этом гомеопату и сказать. Но, гомеопат, конечно, будет разбираться и с телесными симптомами, тоже задавать много вопросов, но безусловно да, безусловно. Во-первых, вы об этом расскажете, как известно, медицина такая вещь комплексная, нельзя тут отделить одно от другого. Когда вы об этом расскажете – это состоится некий психотерапевтический сеанс уже, но мало того, гомеопатия – это ведь не психотерапия, гомеопатия может больше. Гомеопат из этого извлечет то, что по закону подобия может быть вам показано, может вам помочь и очень здорово поможет. Я приведу в пример одно распространенное очень лекарство, все о нем слышали, об Игнации. Игнация даже среди простых людей известна, как лекарство от горя, причем от горя, возникшего вследствие потери, расставания.
С.Бакалеева
— То есть, горе тоже бывает… ну понятно, что горе бывает разное, соответственно, в зависимости от причины нашего…
В.Назарова
— В зависимости от причины…
С.Бакалеева
— Наших эмоций, может различаться лекарство даже, да?
В.Назарова
— Да, абсолютно точно, потому что одно дело обида, другое дело горе. И горе от расставания – это Игнация. Причем расставание может быть любое – человек уехал, бросил, в случае несчастной любви, умер, и причем не только человек, это может быть любимая собака, или какое-то еще любимое животное. Но вот это вот «не покидай меня», вот эта вот боль душевная, она помогает Игнация и все тут. И даже она значится как похоронное средство, ее очень хорошо иметь при себе, когда вы сталкиваетесь с такой жизненной ситуацией для себя и для родственников, потому что действительно факт остается фактом, в жизни вам легче это пережить, это же очень важно. Ну это я такой печальный пример взяла.
С.Бакалеева
— А не значит ли это, что закончится действие Игнации и боль вернется.
В.Назарова
— А сколько нужно, столько ее и принимают, Вы же понимаете, что время лечит и все это видоизменяется.
С.Бакалеева
— То есть, это время можно прожить просто легче.
В.Назарова
— Просто легче и понимаете, мудрее, гомеопатия не вызывает бесчувствие, но можно изменить отношение.
С.Бакалеева
— То есть, это не то что притупление чувств идет.
В.Назарова
— Нет, это не психиатрические лекарства, которые что-то…
С.Бакалеева
— Не антидепрессант?
В.Назарова
— Нет… которые что-то подавляют, просто защитные силы делают что-то такое, выделяются некие гормоны, эндорфины, или еще что-то, чтобы состояние это гармонизировать, как-то внутри изменяется отношение и вам становится легче, но это печальный пример. А бывают и какие-то более радостные вещи, например, ребенок перепрыгал в гостях и никак заснуть не может, ну прямо ходит на голове, вы совершенно не можете его засунуть в кровать, по гомеопатическому принципу даже смышленый человек может предположить, что поможет кофе, препарат, сделанный из кофе, он называется Кофея, вы даете его ребенку и через несколько минут видите его спящим.
С.Бакалеева
— Причем именно важно, что не кофе, а препарат гомеопатический, да?
В.Назарова
— Конечно, конечно, гомеопатический препарат. Потому что в гомеопатическом препарате получается действие перевернутое, наоборот. Вы даете кофе неспящему человеку, который ведет себя, как будто он напился кофе. У взрослого человека это очень интересно выглядит. Вы ложитесь и у вас буря планов в голове, буря просто, вы только что хотели спать, а тут – я там ремонт, здесь шторы, там завтра, туда поеду… и когда фонтанируете этими идеями, примите Кофею, через несколько минут вы будете спать и на следующее утро не встанете не выспавшимся.
С.Бакалеева
— Может ли возникнуть зависимость, ведь если настроение улучшилось в какой-то ситуации, особенно тяжелой, стало легче, захочется, чтобы все время было хорошим настроение.
В.Назарова
— Зависимости в плане как от наркотика – нет, конечно, или как от алкоголя, или сигарет – нет, конечно, хотя может возникнуть зависимость от врача.
С.Бакалеева
— Даже такое бывает?
В.Назарова
— Такое бывает не только с гомеопатами, человеку хочется внимания и вот он находит этого человека, который его выслушивает, который ему помогает и ему периодически нужно видеться, может быть даже, может быть даже… я понимаю я сейчас говорю не только о гомеопатии, о смежных вещах, но медицина одна, здесь нет гомеопатии и другой остальной медицины, гомеопатия все в себе включает, подразумевает. Прежде всего хорошего врача, а потом уже владение гомеопатией.
С.Бакалеева
— А чем такая зависимость от врача плоха?
В.Назарова
— Она ничем не плоха, и не хороша, просто…
С.Бакалеева
— То есть, с этим не нужно бороться, если такая возникла зависимость…
В.Назарова
— Как и любая другая зависимость, она может быть плоха, может быть и хороша. Вопрос в том, куда мы идем. Очень часто человек общается с кем-то, не только с гомеопатом, но с каким-то еще там специалистом, общается-общается, потом ему перестает это быть нужным и они расходятся, как в море корабли. Это нормально и то же самое с гомеопатией, в какой-то момент вы просто забываете о ней. Вы принимали-принимали, вроде она вам нужна была, а потом вдруг раз и через месяц вы вспоминаете, что-то я не знаю… а приходите не прием, врач спрашивает – а вот это есть, а вот это есть – из тех жалоб, которые вы раньше называли. А что, со мной такое было? То есть мало того, что нет нужды больше в гомеопатии, все стирается, что было то. Тоже обычная история.
С.Бакалеева
— Мы говорили про то, что можно с помощью гомеопатии как-то выровнять эмоции, а вот скажем, такой яркий пример – подростки с их бурными эмоциями, изменением характера, может ли им помочь гомеопатия?
В.Назарова
— Конечно, подросткам, или грудным детям, которые орут всю ночь, или собакам, или воробьям…
С.Бакалеева
— И собакам тоже?
В.Назарова
— Ну ведь это закон природы – гомеопатия и мне приходилось лечить птицу, например, когда ты видишь некое состояние, которое отвечает действию препарата, ты его даешь, все равно кому. Поэтому подросток, конечно, можно и подросткам помочь.
С.Бакалеева
— То есть, если затруднен контакт, такая распространенная подростковая история, то одно из средств, ну безусловно сохраняя поиск этого самого контакта, помочь этому – это гомеопатия.
В.Назарова
— Гомеопатические, да. Вот в этом упомянутом лечебнике Панос и Хеймлих, вы просто в главе о подрастающем ребенке, вы там можете прочитать, в том числе и проблемах подростка, ну и в других, я думаю, лечебниках тоже.
С.Бакалеева
— Вы еще сказали про кричащего ребенка, то есть, младенцам тоже гомеопатия показана?
В.Назарова
— Младенцам прекрасно тоже и многие мамы это знают. На младенцах как раз-таки очень хорошо видно действие гомеопатии, потому что вот порой говорят для того, чтобы… что гомеопатия – это внушение, гомеопатия – это психотерапия, для гомеопатии нужна вера того, кто лечится. Ну, вера нужна только до той степени, чтобы принять лекарство, или принимать его просто, надежда какая-то нужна, а то, что нужна вера того, кто принимает…
С.Бакалеева
— Ну то есть, нужно дойти купить его и съесть.
В.Назарова
— Да, только в этом плане, потому что, чтобы подействовала гомеопатия вера не нужна. И яркий пример – младенцы, которые вообще не понимают, что вы им там даете. И по закону подобия можно помогать.
С.Бакалеева
— А какие проблемы младенческие можно решить?
В.Назарова
— Ну, самим, с помощью домашней гомеопатической аптечки можно помогать малышам с расстройством пищеварения, самый распространенный пример – колики, с нарушениями сна, конечно же, с нарушениями настроения, с острыми заболеваниями, травмами. Дети много падают…
С.Бакалеева
— И беременным женщинам, значит тоже можно помочь с помощью гомеопатии?
В.Назарова
— Беременным женщинам, как и всем живым существам тоже гомеопатия помогает. Другой вопрос, что не все врачи работают с беременными, некоторые их боятся, например, на препаратах обязательно на всех почти что указано, что беременным противопоказано. Не потому, что противопоказано, а потому что боятся беременных. Беременных у нас многие боятся, гомеопат просто должен понимать, в этом разбираться, иметь опыт работы с беременными и не бояться их, понятное дело. Беременным прекрасно помогает гомеопатия при многих проблемах, начиная с зачатия, таких детей даже «гомеопатическими шариками» называют и дальше, и токсикоз ранний, и проблемы с венами, и эмоциональные проблемы, беременные такие неуравновешенные бывают, и на поздних сроках с отеками, с анемией, с угрозой преждевременных родов, с молочницей, какие там еще бывают проблемы… Ну буквально с любыми проблемами вы можете к гомеопату обратиться, он знает, как с этим обойтись.
С.Бакалеева
— А может, скажем, любящий муж, взять свою беременную супругу, отвести к гомеопату? То есть, увидев, что что-то не так происходит, опять же с эмоциональной сферой, там какие-то беспричинные слезы, может быть тревога какая-то родилась, он может так ее взять под локоточек отвести к доктору?
В.Назарова
— Если она согласна, понятное дело.
С.Бакалеева
— То есть, если не упирается совсем?
В.Назарова
— Если не упирается, ну надо так поставить дело, чтобы она восприняла это, как заботу, как проявление внимания, я думаю, что она не откажется. Но только смотрите…
С.Бакалеева
— Потому что беременные сами по себе иногда могут не отследить этого состояния и не обратиться за помощью.
В.Назарова
— Иногда, я с этим встречалась, женщина молчит на приеме – рассказывает муж, или рассказывает мама.
С.Бакалеева
— Это хорошо, или плохо?
В.Назарова
— Это ни хорошо и ни плохо, если женщина стесняется…
С.Бакалеева
— Ну, то есть, это не искажает картину для гомеопата?
В.Назарова
— Лучше, если бы она говорила сама. Но знаете, если она настолько стеснительна, что не может о себе рассказать, то пусть расскажет муж. А ее стеснительность будет воспринята, как симптом – отлично, прекрасно. Мы просто видим…
С.Бакалеева
— То есть, ее молчание тоже будет красноречивым?
В.Назарова
— Конечно, мы наблюдаем жизнь такой, как она есть, нам чем натуральнее человек, тем лучше. Пусть уж она лучше стесняется, чем делает вид, что не стесняется.
С.Бакалеева
— А вот Вы сказали: «Чем натуральнее, тем лучше», — может быть прием обычно вообще проводится дома у пациента, или в кабинете? Дом то сам по себе более натуральный.
В.Назарова
— Ну да, если вам удастся заполучить к себе гомеопата домой.
С.Бакалеева
— Обычно это не принято?
В.Назарова
— Они обычно очень заняты, но порой ездят и по домам, конечно. Но это не зависит, поверьте, того, что доктор наблюдает в кабинете, того, что, допустим мама рассказывает о ребенке и того, что ты можешь заметить при осмотре тела, порой достаточно. Потому что тело не лжет, тело никак не солжет, если солжет человек, не солгут его глаза, не солжет его тело. Ты видишь, что он говорит одно, а по его позе, по его речи, по его виду ты понимаешь, что там что-то другое. Поэтому, очень хорошо, чтобы гомеопат был врачом, потому что врачи все-таки знают, как осматривать тело и как трактовать эти телесные симптомы.
С.Бакалеева
— Скажите, пожалуйста, шарики вот эти самые гомеопатические покупают в специальных аптеках, да?
В.Назарова
— Да.
С.Бакалеева
— А есть же какие-то препараты на которых написано «гомеопатические» в самых обычных аптеках, у них есть определенные названия, там они даже как-то рекламируются, это та же самая гомеопатия?
В.Назарова
— Отличный совершенно вопрос, замечательный. В свете того, что гомеопатия есть лечение подобного подобным, похожие болезни, гомеопатическое лечение может быть, гомеопатический подход может быть, гомеопатического лекарства быть не может. Поэтому гомеопатическим лекарство априори быть не может. Гомеопатическим оно является по отношению к вам, вашему ребенку, дяде Васе, еще кому-то, в случае, если оно соответствует закону подобия. То, что написано на коробочке – это маркетинг просто, гомеопатия популярна, вот вам «эко», «био», «гомеопатия» и все такое. Поэтому, вы можете, в случае, если вы не владеете гомеопатией, нет врача-гомеопата, вы покупаете пузыречек на котором написано «От простуды», «От аденоидов», «От ангины» и даже, знаете, большинству поможет, потому что там находятся препараты, которые помогают большинству людей в этом случае. И просто там нашелся препарат, который гомеопатичен вашему нынешнему состоянию, вот и все.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Вероника, у нас в гостях была Вероника Назарова – семейный врач, гомеопат, автор и ведущий цикла лекций «Домашняя гомеопатия». Всего хорошего, до свидания!

«Материнский капитал»
Дети в церковном хоре
Анастасия Гамалей
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. У меня в гостях Анастасия Гамалей – преподаватель Московской консерватории, мама троих детей, здравствуйте, Настя!
А.Гамалей
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Но я знаю, что Вы кроме того, что профессиональный музыкант, пианистка и лауреат международных конкурсов, вы же еще и регент церковного хора и, правда?
А.Гамалей
— Да.
С.Бакалеева
— И насколько я знаю, Вы много лет вели церковное пение, занимались детками в храме Преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках?
А.Гамалей
— Да, я очень люблю с детишками заниматься церковным пением, потому что они, как никто другой восприимчивы к церковным песнопениям и вообще к службе, к церковной музыке.
С.Бакалеева
— А Вы церковную музыку когда узнали, в каком возрасте услышали впервые?
А.Гамалей
— Ой, услышала я ее в самом раннем детстве. Потому что ходила с родителями на службы иногда, но петь в церковном хоре я начала совершенно случайно. На дворе стоял 1989 год, только-только открылись храмы и мы с моим братом и сестрой двоюродными просто гуляли рано утром в воскресенье весной, а это была Пасха. И вот мы так гуляючи зашли в совершенно разрушенный храм Троицы в Листах, в храме не было пола, был только песок. Но как только нас увидела единственная женщина, которая стояла в храме, она была регентом, она сказала: «Детки, пожалуйста, помогите мне, я сегодня совершенно одна», — мы подошли и стали петь. А поскольку мы все профессионально занимались музыкой, пели мы видимо очень неплохо. После чего она сказала: «Дети, все я вас больше не отпускаю, вы будете ходить сюда к нам петь», — и она стала нас звать на клирос и так мы узнали, мы еще читать почти не умели, пели просто по интуиции. С этого момента началась моя церковно-певческая жизнь.
С.Бакалеева
— Чудесная история, действительно чудесная. Но если, скажем, дети наших слушателей не стали участниками такой чудесной истории, можно ли их как-то приобщить к церковному пению и нужно ли это делать?
А.Гамалей
— Я глубоко уверена, что обязательно нужно. Ребенок должен участвовать в службе. Ему сложно подчас понимать церковнославянские тексты, особенно если никто ему не объяснит, что это все вообще значит. Конечно, родители, мамы, папы, бабушки должны немножко приобщать его, что сейчас в данный момент происходит, но когда ребенок сам поет, конечно, он совершенно по-другому воспринимает происходящее. При некоторых храмах есть воскресные школы, в них очень часто занимаются с детьми церковным пением, пусть это будут какие-то небольшие песнопения, достаточно даже «Отче наш» на первых порах, ребенок будет преисполнен радости и даже в какой-то степени гордости, что он наравне со всеми взрослыми, притом не только взрослыми, а еще и певчими участвует в богослужении.
С.Бакалеева
— То есть, если мы увидели, что воскресная школа есть, не надо бояться такого сложного казалось бы словосочетания церковное пение, можно смело детей отдавать туда?
А.Гамалей
— Вы знаете, можно смело отдавать и ни в коем случае не бояться этого словосочетания, потому что как раз дети совершенно не боятся этого. Дети гораздо проще вникают в эти тексты, для них это понятнее, ведь они действительно дети, понимают все очень непосредственно. Я могу сказать, что за время моего сотрудничества с детьми, я очень многому у них научилась. Это конечно удивительно, что они по слуху начинают петь замечательно и очень понимают, к кому они обращаются. У всех детей, конечно должны быть какие-то первоначальные слуховые данные, я как раз против того, чтобы заниматься церковным пением со всеми детьми, которые только захотят, все-таки должно быть какое-то благообразие этого процесса, должно быть красиво, прежде всего, должно быть красиво. Поэтому, если ребенок хочет петь, умеет, и у вас при храме есть воскресная школа и там по стечению преподают церковное пение, думаю, что стоит туда обязательно обратиться и начать учить.
С.Бакалеева
— Это там скажут уже, есть слух у ребенка, или нет. Стоит обратиться сначала к педагогу, или сначала проверить нужно слух, потом уже обращаться?
А.Гамалей
— Я думаю, что можно сразу обратиться, в основном преподают профессионалы, у них все равно есть какое-то музыкальное образование и конечно они скажут, можно ли вашего ребенка записать в этот кружок церковного пения, или нет. Если, например, ребенок уже взрослый и он не знает, например, нотной грамоты совсем и никогда не учился музыке, но, например, у него есть слух – не беда, прекрасно, можно начинать обучение. Я лишь говорю, что ребятки, они все по слуху очень хорошо поют. Тем более, что они постоянно слышат эти песнопения на службе.
С.Бакалеева
— По слуху, то есть, вы имеете в виду, что они не смотрят, даже те дети, которые либо вообще не умеют читать еще, либо те дети, которые не знают нотной грамоты, они вполне могут участвовать?
А.Гамалей
— Да, конечно, я никогда ни от кого не требую знания музыкальной грамоты, потому что тогда мы просто останемся, может быть с одним, или двумя детьми максимально. Дети, у которых есть слух повторяют, то есть мы с ними учимся повторять. Тексты они конечно разучивают дома, тексты не сложные совсем, получают они от этого большое удовольствие и заметьте, как они стоят.
С.Бакалеева
— А как?
А.Гамалей
— Они стоят очень внимательно, то есть, у них нет желания пойти обязательно поправить какую-то покосившуюся свечку, или посидеть, или порисовать, или пойти посмотреть, что там продается в церковной лавке. Они стоят и занимаются прямым своим делом – они молятся, они поют.
С.Бакалеева
— Они стоят прямо на клиросе вместе со взрослыми?
А.Гамалей
— Нет, вы знаете, обычно я не смешиваю детей и взрослых, потому что – это все-таки, во-первых, детские и взрослые голоса, они все-таки плохо сочетаются вместе. Поэтому если есть профессиональный хор в храме, то мы просим просто их дать нам возможность спеть что-то из церковного богослужения. Что-то может быть одну-две-три вещицы какие-то спеть. Родители очень радуются, конечно, любуясь на своих чад и детям тоже очень полезно это.
С.Бакалеева
— А как-то родители, действительно, кроме того, что радуются, как-то они меняются от этого?
А.Гамалей
— я думаю да, с родителями происходят те же изменения, что и с детьми, они тоже не читают книжки, не поправляют свечки, а просто стоят и радуются, и слушают, и молятся.
С.Бакалеева
— Сколько можно заниматься, чтобы уже можно было участвовать в службе?
А.Гамалей
— Вы знаете, я думаю, что для этого не нужны какие-то долгие месяцы занятий. Я думаю, что нескольких спевок, так называются занятия церковным пением вполне достаточно для того, чтобы можно было уже маленький детский клирос вывести на так сказать богослужение. У меня был интересный очень случай в моей практике, когда была пасхальная ночная литургия и взрослый хор, настоящий хор пел на этой службе. Конечно, они потом ушли по домам. И вдруг батюшка сказал: «Как же так, а как же утро? Ведь есть бабушки, которые спали дома, им обязательно нужно тоже эту пасхальную службу простоять. Кто же будет петь?», — и тогда мы сказали: «Мы споем»
С.Бакалеева
— С детьми?
А.Гамалей
— С детьми, и пришли все дети… и детский хор пел прошлую как раз пасхальную службу пел детский хор – это было совершенно замечательно, удивительно просто.
С.Бакалеева
— Действительно здорово, а какого возраста дети пели?
А.Гамалей
— Я брала детей с четырех лет.
С.Бакалеева
— А самые старшие?
А.Гамалей
— Самым старшим было 16
С.Бакалеева
— Они способны все вместе петь в одном хоре?
А.Гамалей
— Да, у них всех очень чистые детские голоса непосредственные, у них еще есть такое немножко придыхание в голосе, очень замечательное, очень наивное, чуткое. Они поют очень искренно, это очень важно.
С.Бакалеева
— Есть ли какие-то учебные материалы? Как Вы строите программу свою? Или это все творчество, импровизация, фантазия?
А.Гамалей
— Нет, конечно есть. Во-первых, у нас есть богослужебные песнопения, да, то есть та самая церковная музыка, которую мы берем за основу и мы ее разучиваем. Никакой импровизации в данном случае нет, просто выбор педагога, что он с конкретным составом может выучить. Для маленьких детишек подходит «Богородице Дева радуйся», хотя бы просто какое-то простое песнопение, которое они с удовольствием выучат. Для старших детей мы пели уже, конечно, всю литургию целиком. Мой собственный опыт был тоже интересным, я приехала в детский лагерь православный, когда мне было 12 лет и там были, тоже проходили богослужения, в какой-то момент регент хора заболела и скзаала: «Настя, ты должна», я говорю: «Нет, я просто боюсь, я не смогу», — но пришлось. И хор у нас был тоже из таких же моих ровесников 12-13.
С.Бакалеева
— То есть, Вы стали регентом в 12 лет?
А.Гамалей
— Я стала регентом в 12 лет. Мы регентовали такие сложные службы, которые сейчас даже я не понимаю как это происходило, в 12 лет мне пришлось прорегентовать ночное богослужение Рождества, это очень сложная служба. Конечно, мы нервничали, девочки все плакали, потому что очень боялись, а вдруг батюшка скажет, что мы плохо поем. На самом деле, сейчас, смотря по записям я думаю, что это было умилительно.
С.Бакалеева
— А Вы говорите, даже 16-ти летние с вами выступают и поют на клиросе. 16-ти летние – это же подростки, они должны бунтовать.
А.Гамалей
— Ну, во-первых, они совершенно не должны бунтовать, просто некоторые из них любят это делать. Я думаю, что единственный способ удержать ребенка в храме, чтобы в сложный период подросткового возраста он просто не откинул это все и не ушел – это чтобы сама, главное семья была в храме и, конечно, ребенку нужно чем-то заниматься, в чем-то участвовать. Например, если у вашего ребенка нет слуховых данных, но он очень хочет, он очень хочет помогать, почему бы не попросить, чтобы он сделал что-то полезное? Может быть там, убираться, может быть что-то еще. Но если у ребенка уж есть слуховые данные, просто грех не поставить его петь.
С.Бакалеева
— И мальчики и девочки поют?
А.Гамалей
— И мальчики, и девочки.
С.Бакалеева
— То есть, это показано и мальчикам и девочкам?
А.Гамалей
— Конечно, просто, если у мальчика ломается голос в этот момент он совсем не может петь и задает петуха, тогда, наверное, стоит ему просто почитать что-то. Ведь богослужение – это не только песнопения, это еще и чтения. Церковнославянский язык не так уж сложен, это нам с вами может быть кажется, как же будем это все читать. Дети с легкостью это изучают, я даже удивляюсь, они сами начинают просто на нем читать и все понимают.
С.Бакалеева
— А еще каким образом могут участвовать в церковной жизни дети и подростки?
А.Гамалей
— Ну, прежде всего, это, конечно участие в воскресной школе. Там бывают очень интересные праздники, встречи, концерты. На концертах вполне уместно исполнение какого-нибудь церковного произведения, например, тропарь праздника могут детки спеть. В моей практике были замечательные постановки спектаклей с песнями, причем это песни могут быть не обязательно какие-то прямо уж церковные, это может быть просто очень красивая песня, посвященная Рождеству, весне, или зиме, осени, или например, тематические песни конкретно к праздникам Пресвятой Богородицы, или каких-то святых, это может быть какой-то подарок батюшке на день ангела, какая-то музыкальная постановка. Это все тоже есть и в воскресных школах очень часто с детьми все-таки занимаются пением. Не во всех есть церковное пене, но пение есть практически во всех.
С.Бакалеева
— Скажите, пожалуйста, Настя, а вот Вы стали регентом опять же чудесным таким образом, а вообще-то обучают в каких-то специальных заведениях регентов? Как это происходит?
А.Гамалей
— Вообще-то есть специальные учебные заведения, не только для регентов, они называются церковно-певческие школы, это могут быть детские школы. Если вы хотите, чтобы ваш ребенок занимался церковным пением, а при вашем храме нет такого занятия, в вашей воскресной школе не преподают церковное пение, то есть замечательная школа церковного пения для мальчиков – это находится в подворье Троице-Сергиевой Лавры. Там очень серьезное обучение, может быть даже гораздо более серьезное, чем в музыкальной школе. Они изучают не только церковное пение, а еще и церковнославянский язык, Закон Божий, Сольфеджио обязательно, хоровое пение, вокал, постановка голоса, все это у них есть. Если уже ребенок, например, вырос и это уже девушка, или юноша 16-18 лет, то есть специальные регентские курсы. Есть школа духовного пения при храме Святой мученицы Татьяны. Есть регентские курсы, их очень много. Вот именно регентских курсов много. Но, есть одно совершенно уникальное учебное заведение по своим характеристикам – это регентская школа в Троице-Сергиевой Лавре. Туда принимаются только девушки в основном, замечательная по своему составу преподавателей, по своему настрою и оттуда выходят настоящие профессионалы. Всегда можно отличить регента, который закончил это учебное заведение, от любого другого.
С.Бакиалеева
— А Вы когда учились в консерватории, Вам приходилось, может быть, скрывать, что Вы регент, или наоборот, это может быть как-то Вам помогало в каких-то ситуациях?
А.Гамалей
— Вы знаете, это всегда помогало, во-первых, потому что когда человек поет в любом хоре, у него очень хорошо организуется гармонический слух, гармоническое мышление. Мне только это помогало всегда, у нас очень многие студентки пели в хорах, потому что, конечно музыкальное образование есть и это просто очень приятно. Я могу сказать, что гораздо сложнее просто стоять на службе, чем петь. Потому что когда ты поешь, ты все эти тексты богослужебные пропускаешь через себя, ты участвуешь в службе, ты никогда не устаешь, тебе никогда не бывает скучно. Поэтому хочется и деток наших приучить к этому, чтобы им никогда не было скучно на службе.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас в гостях была Анастасия Гамалей – преподаватель Московской Консерватории, мама троих детей, регент церковного хора. И мы говорили с ней о том, как же здорово, когда дети поют в церковном хоре, ведь таким образом, они вносят свою лепту в церковную службу, они чувствуют себя полноценными участниками. Всего хорошего, до свидания!

«Материнский капитал»
Домашняя игротека
Женя Кац
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. У меня в гостях игровой педагог, а также организатор семейных игротек Женя Кац. Здравствуйте, Женя!
Ж.Кац
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Раз есть такое слово игротека, да, вероятно, ну оно что-то обозначает. Можно ли дома устроить такую игротеку?
Ж.Кац
— Конечно, мне кажется, что приехать к нам в Москву на игротеку совсем не все могут, но устроить игротеку у себя дома, может почти каждый родитель.
С.Бакалеева
— Это собрание игр? Что такое игротека?
Ж.Кац
— Игротека – это в первую очередь, собрание играющих, а не только игр, потому что для хорошей игротеки нужно несколько человек, которые готовы играть. И хорошо бы для игротеки, чтобы были люди, настроенные именно на то, что игра – это способ вместе пообщаться, вместе приятно провести время.
С.Бакалеева
— То есть, это не обязательно специально подготовленные люди должны быть для игротеки?
Ж.Кац
— Нет, это могут быть несколько родителей, у которых дети ровесники, которые собрались, то в одном доме, то в другом доме, просто пришли в гости с целью ближайший час, или полтора вместе с детьми поиграть. Не та, что дети идите поиграйте, а мы тут пока чай попьем с тетей Машей.
С.Бакалеева
— Ну да, так обычно и бывает.
Ж.Кац
— А именно показать детям какие-то новые игры, показать им какой-то опыт. И когда у детей такой опыт есть, то на первых порах, в любых настольных играх, им нужна поддержка родителей. Но после этого, когда у вас такие встречи станут регулярными, то вот как раз через какое-то время, дети уже могут играть и сами.
С.Бакалеева
— А возможно ли это сделать, чтобы было интересно и детям и взрослым? Вряд ли взрослые будут играть в детские игры, а дети вряд ли будут играть во взрослые.
Ж.Кац
— Сейчас представление о том, какие бывают настольные игры у многих осталось таким же, какое оно было сто лет назад, а игры сами между тем, очень сильно изменились. И сейчас настольные игры могут серьезно конкурировать с компьютерными играми, и со всякими играми, которые мы знали в детстве – лото, шахматы, шашки. Мне кажется, очень многие люди считают, что когда говорят: «Пойдем поиграем с ребенком в настольную игру», — то они думают сразу, что это будет поле, на котором будут нарисованы кружочки с цифрами, будут фишки и кубик.
С.Бакалеева
— Совершенно верно и нужно ходить по кружочкам.
Ж.Кац
— И нужно ходить по полю и это, детям, может быть и интересно в 3-4 года, может быть даже в пять, а взрослым невыносимо скучно.
С.Бакалеева
— Только из любви к детям можно это выдержать.
Ж.Кац
— Поэтому взрослые, когда им говорят: «Там будут настольные игры», — они обычно морщатся и думают: «Ну вот, какая тоска». Между тем, настольных игр сейчас бывает великое множество и очень многие из них достаточно увлекательные и для взрослых тоже. Более того, бывают игры, в которые дети играют зачастую лучше взрослых.
С.Бакалеева
— И при этом одинаково интересно.
Ж.Кац
— Но при этом одинаково интересно, да. А для детей — это тоже очень ценный опыт, посмотреть, что они в чем-то могут быть, если не сильнее взрослых, то по крайней мере, на том же уровне примерно. И у взрослых то есть в чем они точно знают, они уверены, сильны и опытны, а детям умение у кого-то выигрывать, умение выстроить стратегию – это тоже очень важный опыт.
С.Бакалеева
— Можно ли в таких играх в команды объединяться?
Ж.Кац
— Да, бывают игры, в которые с удовольствием можно играть и командой. И главное, что приятно, что бывают настольные игры, в которые можно играть разновозрастной компанией и всем будет весело.
С.Бакалеева
— Ну, как это сделать, нужно ли накопить дома такую игротеку, или, скажем, объединиться с друзьями и распределить эти игры по разным домам?
Ж.Кац
— Ну, например, да, совершенно не обязательно покупать все игры, их сейчас несколько сотен разных наименований вполне интересных игр, поэтому, покупать себе так много, вряд ли кто захочет.
С.Бакалеева
— А как сориентироваться в этом большом ассортименте?
Ж.Кац
— Ну, во-первых, на сайтах больших магазинов, в которых продаются настольные игры, обычно есть обзоры. Во-вторых, большие магазины проводят большие игротеки, на которые можно сходить и попробовать какие-то игры и потом уже решить, что вам нравится, а что не нравится.
С.Бакалеева
— Это бесплатные обычно, да, мероприятия?
Ж.Кац
— Да, это бесплатные, можно почитать статьи, можно сходить к нам на семейную игротеку. Есть много разных способов, можно сходить в гости, поиграть в какую-нибудь игру и понять, что вот такую мы хотим, а такая нам скучно, а вот такую мы хотим и будем играть каждый день.
С.Бакалеева
— А нужно ли формировать, помимо того, что понравилось, ну, скажем так, на вырост такие игры? Вот сейчас дети подрастут, им понадобится логическая игра, или стратегическая, или словесная, если есть такие, языковая.
Ж.Кац
— Конечно, есть таковые тоже. Ну, мне кажется, знаете, надо выбирать игры под компанию. То есть, если вы знаете, что у вас есть компания взрослых, которая с удовольствием соберется и поиграет и вас будет человек 5-6, то есть прекрасная, скажем, взрослая совершенно игра Диксит с красивыми картинками, к которым надо придумывать ассоциации. В эту игру можно и вшестером играть, а можно и пятнадцать человек играть, просто объединиться командами по 2-3 человека и командой придумывать и названия и ассоциации.
С.Бакалеева
— А там смысл этой игры, что к этой картинке с неопределенной темой нужно придумать…
Ж.Кац
— Свою ассоциацию, не слишком простую, не слишком сложную. А потом все остальные из своих карт, которые у них на руках, тоже выбирают картинку с таким же названием, то есть, под эту же ассоциацию. И умение отгадать в этой игре ничуть не менее ценно, чем умение придумать красивое название.
С.Бакалеева
— А с какого возраста детям можно уже присоединиться?
Ж.Кац
— Мне кажется, лет с восьми дети играют в нее с удовольствием, ну дети разные опять же, но в восемь лет многие уже хорошо играют.
С.Бакалеева
— А еще какие-нибудь игры расскажите из таких, из популярных.
Ж.Кац
— Из самых простых и при этом очень симпатичных мне игр, есть игра Добль в круглой такой коробочке.
С.Бакалеева
— Коробочка эта очень ценная.
Ж.Кац
— Да ,очень удобная, компактная, ее легко взять с собой в любую поездку и в этой коробочке лежат круглые карточки. На каждой карточке нарисовано восемь маленьких картиночек и задача игроков очень простая – надо искать на двух карточках, какая картинка совпала.
С.Бакалеева
— А на каждой паре есть совпадение обязательно?
Ж.Кац
— Да, эти карточки так хитро устроены, с математической точки зрения это очень красиво, что на каждых двух карточках есть только одна совпадающая картинка и она всегда есть, одна и только одна.
С.Бакалеева
— Но она не всегда бросается в глаза, не очевидна.
Ж.Кац
— Совершенно не всегда бросается в глаза, потому что она может быть по-другому повернута, она может быть чуть-чуть другого размера и надо увидеть, что совпадает и назвать словами, скажем, тут лягушка и там лягушка, здесь птичка и там птичка. И тот, кто назвал, забирает верхнюю карточку себе. И теперь, все игроки смотрят на новую карточку. Правила можно объяснить буквально за две минуты.
С.Бакалеева
— Да, это тоже очень важно, что можно присоединить любых новых игроков.
Ж.Кац
— Да, можно играть с пятилеткой, можно играть с восьмилетками и эта игра неизменно вызывает интерес у детей.
С.Бакалеева
— Ну и у взрослых, я знаю взрослую компанию, которые в азарте сломали стол, играя в эту игру.
Ж.Кац
— Другая игра, скорее более детская, но тоже у нас взрослые как-то раз взяли ее и играли с большим удовольствием – это игра «Кошки-мышки». Там есть такая мисочка, на которой нарисована кошка и игрок, который будет играть кошкой, держит ее в руках. И еще есть шесть мышек разноцветных и у мышек длинные хвостики. Каждый из детей берет мышку за хвостик и кладет саму мышку в центр стола на коврик. После этого, водящий кидает кубик и если выпал красный цвет, то он своей мисочкой-кошкой, пытается накрыть красную мышку. Игрок, у которого в руках красный хвостик, должен ее отдернуть, а остальные не должны убегать, потому что не их ловят. И для многих детей эта игра совсем не такая простая, вот эта ассоциация, что раз выпал красный, а у меня именно красная, то как раз именно мне и надо отдергивать, казалось бы…
С.Бакалеева
— Определенная мыслительная должна деятельность произойти.
Ж.Кац
— Это должно от мыслительной деятельности перейти к действию – это то, что у многих детей, даже в пять-шесть лет, вызывает большие сложности, у них это время очень большое. То есть, игрок, который кошка, ему тоже надо сообразить – ага, выпал красный, значит ловить надо не кого-нибудь, а именно эту мышку. Но если он быстрее сообразит, то он поймает и тогда они меняются, тот, кто прозевал – становится кошкой, а тот забирает его мышку.
С.Бакалеева
— Вы сравнивали новые эти настольные игры с компьютерными, можно ли детям, которые сейчас, ну, как известно, быстро увлекаются компьютером, предложить в качестве альтернативы такие игры?
Ж.Кац
— Да, мне кажется, что очень многие дети предпочитают играть в настольные игры с большой приятной компанией, потому что с компьютером ты играешь один на один, а в настольные игры можно играть всем вместе. И настольные игры гораздо больше учат ребенка именно взаимодействию, именно тому, как ты можешь вместе с кем-то что-то делать, или смотреть, как ты сам проигрываешь, или выигрываешь.
С.Бакалеева
— Это тоже ведь целое искусство.
Ж.Кац
— Это целое взаимодействие, для многих детей очень сложно проигрывать и настольные игры учат проигрывать гораздо мягче и гораздо более для детей это полезно получается, чем в компьютерных играх.
С.Бакалеева
— Как помочь родителям тому ребенку, который тяжело проигрывает, болезненно проигрывает?
Ж.Кац
— Ну, тут есть много способов, но в первую очередь надо понять, что до определенного возраста для ребенка это действительно очень большая проблема и ребенку действительно очень тяжело смириться с проигрышем. Но очень для многих детей хорошо работает, если мы договариваемся до игры – мы будем играть только, если это игра для радости, если всем весело – то мы играем. Если ты собираешься плакать, когда проиграешь, давай лучше тогда заранее скажи, все, стоп игра, игру убираем, никто не проиграл и игру убрали. Договориться про какой-то знак, что все, теперь мне уже кажется, что я проигрываю, поэтому, давай прекратим игру. Когда договорились заранее, то очень у многих детей это уже снимает половину тревожности.
С.Бакалеева
— Они действительно этот знак подают, или они просто проигрывают и легче переносят?
Ж.Кац
— Да, и проигрывают, и спокойнее к этому относятся, или действительно подают этот знак – разные дети по-разному, но, по крайней мере, они уже не швыряют фишки и карточки и не вопят, что все злые, плохие, их обидели, а готовы как-то к этому проигрышу более по-взрослому отнестись. Причем с тем же самым ребенком забудешь договориться и вот опять как обычно вопли, крики.
С.Бакалеева
— То есть, пугает больше всего эта непредсказуемость ребенка, видимо, что он не ожидал, что проиграет.
Ж.Кац
— Непредсказуемость, да, не ожидал, а когда проговорили, что такая ситуация тоже может быть – ту готов к этому? Готов. Кроме того бывает полезно играть во всякие быстрые игры на везение, когда родитель тоже часто проигрывает и показывает ребенку, что он на эту тему не так переживает, или наоборот, проговаривает – ну вот видишь, я проиграл, я конечно расстроился, но ведь мы же можем еще раз сыграть, может быть в другой раз мне повезет больше.
С.Бакалеева
— А поддаваться стоит?
Ж.Кац
— Я стараюсь не поддаваться, но я могу предложить ребенку фору, то есть, я скорее поставлю нас в более, или менее равные условия. Если мы играем в Блокус, то я дам ему начать и поставить две фигурки, а не одну.
С.Бакалеева
— А Блокус – это кирпичики?
Ж.Кац
— Блокус – это такая геометрическая игра, там фигурки, похожие на фигурки от Тетриса, только пластиковые, которые надо по особым правилам выставлять на квадратной доске.
С.Бакалеева
— Это объемная игра, да?
Ж.Кац
— Нет, плоская. И кто больше своих фигурок выставил по правилам, тот и выиграл. И если мы даем ребенку фору, значит, что он просто успел выставить в начале больше и если нам хватит мастерства его после этого обыграть – очень хорошо, мы играли вполне на равных, и нам было интересно, и ребенку было интересно. Потому что играть в то, в чем ты заведомо проиграешь тоже не интересно, это и взрослому не интересно играть с противником, который намного сильнее, значит надо просто уровнять шансы.
С.Бакалеева
— Если маленькие дети, скорее всего с охотой сядут играть в любую новую игру, потому что с родителями всегда здорово, мне кажется, вместе провести время, то подростки ко всему новому относятся критически. Вот, можно ли подростков завлечь на какую-то такую игротеку домашнюю?
Ж.Кац
— Ну, мы с удовольствием играли, скажем с шестиклассниками, с семиклассниками. Но мы играли сначала во всякие такие скорее подвижные и веселые игры, а потом уже переходили к настольным. То есть, для начала, они должны почувствовать, что это комфортная обстановка, что тут не страшно. И что тут не лишняя контрольная, не проводят проверку кто чего может. Сразу увлечь их настольной игрой, если только кто-то из одноклассников уже увлечен и готов им показывать, что это здорово. А так, что пришел взрослый и сказал: все бросьте и идемте играть в настольную игру, я не уверена, что это пройдет. А если начать с того, что мы вместе посмеялись, вместе повеселились, после этого уже легче перейти и к настольным. Со взрослыми детьми, с такими подростками, мы с удовольствием играем во всякие словесные игры. Например, есть такая прекрасная словесная игра, называется «Тик, так, бум». У этой игры есть игрушечная бомба, она пластиковая, но выглядит, как настоящая и у нее снизу есть кнопка, и когда эту кнопку нажимаешь, то бомба начинает тикать и тикает каждый раз разное время, потому что в ней датчик случайных чисел. Иногда 20 секунд тикает, иногда минуту, иногда даже две минуты. Пока бомба тикает, надо передавать друг другу эту бомбу, она как эстафетная палочка и придумывать слова, в которых есть нужный слог, или нужное сочетание букв. Например, написано «га» и вот мы передаем: нога, или, гарантия, и у кого в руках бомба, тот и придумывает и произносит, а потом отдает следующему. И, многим детям бывает очень сложно думать, когда в руках тикает, вот-вот взорвется, это действительно очень раздражает. Я даже иногда специально проговариваю перед игрой, что эта бомба, она отвлекает, она мешает, но нам же в жизни часто что-то мешает думать, что-то отвлекает, а мы же можем все равно сосредоточиться. И после такой вот моральной подготовки многим становится легче, вот она тикает-тикает, а слово, которое ты только что придумал и собирался произнести, произнес игрок прямо перед тобой и все – в голове пустота, а бомба уже в руках. Очень тяжело бывает. В некотором смысле для взрослых, это такой способ почувствовать, как чувствует себя ученик, которого неожиданно вызвали посреди урока, позвали к доске, а он не знает, что отвечать.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Женя. Мы разговаривали с Женей Кац о том, что такое домашняя игротека. И вообще о том, какие игры выбрать. Оказывается игры, домашние настольные игры – это прекрасная возможность, во-первых, родителям провести время с детьми, подросткам лучше познакомиться друг с другом и найти общее время, общие интересы. Оказывается, настольные игры даже с успехом заменяют компьютерные. Всего хорошего вам, до свидания!

«Материнский капитал»
Дошкольная математика
Женя Кац
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом драгоценном – о семье и детях. У меня в гостях игровой педагог, очень известный, очень известный автор книг, одна из ее книг называется «Необычная математика» — это такая книга-тетрадка, «Математика в твоих руках», «Игры для начинающих мам» — это Женя Кац, здравствуйте, Женя!
Ж.Кац
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Женя, скажите, пожалуйста, Вы очень на самом деле авторитетный педагог, известный человек среди педагогов и родителей, и уже хочется, зная Ваши достижения, обращаться по имени отчеству и тем не менее все, и вся интернет сфера знает Вас, как Женю Кац, почему? Вы специально так позиционируете себя?
Ж.Кац
— Когда я веду семинары для учителей и родителей, то я представляюсь официально Евгения Марковна, а когда я работаю с детьми, то я представляюсь, как Женя, мне кажется, что детям так комфортнее.
С.Бакалеева
— И быстрее контакт находите, да?
Ж.Кац
— Да.
С.Бакалеева
— То есть, Вы себя вот именно так лучше ощущаете?
Ж.Кац
— Да.
С.Бакалеева
— Я поняла. Скажите, пожалуйста, Женя, я знаю, что одно из Ваших направлений интересных, полных, разнообразных – это дошкольная математика и тем не менее, хотя мы говорим о дошкольной математике, Вы ведь не сторонник раннего развития, правильно я понимаю?
Ж.Кац
— Я совершенно не сторонник раннего развития, если под этим понимать развитие – с пеленок махать перед ребенком буковками, циферками, карточками с точками – такого раннего развития я совершенно не сторонник.
С.Бакалеева
— Но все-таки, до школы заниматься математикой можно?
Ж.Кац
— Можно и нужно, но вопрос в том, что можно заниматься совершенно по-разному. Можно оторвать ребенка от игры и сказать: «Так, все брось, сейчас мы занимаемся математикой – это серьезно», — а можно просто придумать игры, которые будут ребенку интересны и при этом он будет тоже изучать математику. И я сторонник именно такого подхода, мне кажется, что игровая деятельность для дошкольников, она же не случайно была описана еще у Выготского, и ребенку садиться за парту в четыре года совершенно не нужно, а вот играть в математику очень даже полезно.
С.Бакалеева
— Полезно почему, чем полезно? Ведь начнется действительно настоящая парта, школа и этой математики будет предостаточно.
Ж.Кац
— Да, и он будет уже знать, что он с этой математикой на ты, что он с ней вполне знаком, что он понимает, как она устроена и для него не будет таких неприятных открытий, что все знают, а он почему-то не знают, все догадались, а он почему-то не понимает, как это они этот ответ узнали.
С.Бакалеева
— То есть, мы хотим побольше знаний в него вложить до школы? Какая цель наша родительская?
Ж.Кац
— Нет, скорее не побольше знаний, а первое, что хотелось бы – это показать, что учиться бывает интересно, что учиться бывает весело и что я сам, как ученик, тоже успешен. И, очень разные сейчас бывают школы, чем раньше ребенок это знает, что он успешный ученик, тем лучшую службу это может ему оказать в школе.
С.Бакалеева
— Это могут даже родители, занимаясь дома, эту мысль попытаться внушить ребенку?
Ж.Кац
— Мне кажется, да.
С.Бакалеева
— Да, а каким образом?
Ж.Кац
— Ну, если подбирать материал для своих занятий, для игр в соответствии с интересами ребенка и с его уровнем, то это вполне можно и дома.
С.Бакалеева
— Но, когда вы считаете начинать нормально, достаточно, не слишком рано, не слишком поздно для таких занятий?
Ж.Кац
— Ну, мне кажется 4-5 лет как раз хороший возраст.
С.Бакалеева
— Мальчики-девочки, имеет значение, кто раньше увлекается математикой?
Ж.Кац
— Совершенно по-разному, не зависит, мне кажется.
С.Бакалеева
— Нужно ли ждать какого-то первого толчка от ребенка, когда он подойдет и скажет: «Давай выучим с тобой цифры», — или: «Что это за цифра?», или: «Помоги мне посчитать», — или самому родителю предложить что-то?
Ж.Кац
— Ну, мне кажется, что математика в большой мере и так встроена нашу жизнь. Когда мы покупаем в магазине и ребенок говорит: «Давай купим вот это», — а вы ему говорите: «Нет, видишь, что написано? Тут написано, что слишком дорого стоит», — он говорит: «А как ты догадалась?». Или он идет в магазин и мама ему дает монетку, он говорит: «Нет, дай мне две монетки, чтобы сдача осталась», — то есть он понимает, что две монетки – это больше, чем одна монетка, а какие они и чем они отличаются, он еще не знает. Прекрасно можно просто поиграть дома в магазин, вы ему даете монетку два рубля – он должен дать вам две счетных палочки, или две бусинки, а если он дает пять рублей, то значит, пять бусинок. И, ну вот такие игры, которые детям и так нравятся, дети очень любят играть в магазин, или что-нибудь такое считать просто в процессе игры – всякие считалочки, они же тоже придуманы много-много лет назад.
С.Бакалеева
— Это в общем-то, уже и есть дошкольная математика?
Ж.Кац
— Да, в какой-то мере- это тоже математика. Но, основное, то что может вызывать у родителей сложность – это именно то, что родители могут не понимать, что в дошкольной математике может быть непонятного. Это такая вещь, которой мы сами пользуемся уже так давно, что увидеть, что тут может быть сложного, для родителей бывает сложно.
С.Бакалеева
— Все равно, как непонятно, как можно учиться ходить, берешь и ходишь.
Ж.Кац
— Да, берешь и ходишь, но для родителей можно представить такую метафору, сейчас многие учатся водить машину. И когда человек только начинает машину водить, то ему очень тяжело следить и за светофорами, и еще вовремя повортником помигать, и еще вовремя то, и вовремя се, и ему кажется, что надо очень много всего одновременно делать. Так вот ребенок, который учится считать, он примерно столько же разных вещей должен иметь в виду и когда он умеет только, скажем, смотреть вперед, если возвращаться, или только рулить, то это еще не значит, что он умеет. Он уже освоил какую-то часть навыка и именно это я стараюсь показать родителям и именно поэтому мы занимаемся какими-то простыми вещами, но по многу раз в разных формах.
С.Бакалеева
— Например, какими простыми вещами?
Ж.Кац
— Ну, например, я не пытаюсь учить сразу, скажем, ребенка и считать до ста, и при этом еще писать цифры, и при этом еще писать примеры. А мы скорее стараемся, чтобы счет был не абстрактным каким-то предметом, а чтобы это все было прожито, чтобы ребенок пощупал все на пальцах, на своих шагах, на своих прыжках. У меня есть любимая игра, например, «Мяу, гав», когда я говорю ребенку: «Если я скажу мяу – ты прыгаешь вперед, сколько раз я сказала мяу, столько раз надо прыгнуть. А если я говорю гав – ты прыгаешь назад», — и после этого мы начинаем прыгать. Я говорю: «Мяу, мяу», — и ему надо догадаться, во-первых, куда прыгать, а во-вторых, сколько раз. Родителям кажется, что это очень просто, они еще говорят: «Да что вы, это такая простая игра, да он у меня вообще до 20 считает, а вы тут только до двух мяукаете». Вперед он действительно два раза прыгает, но вот уже я говорю: «Гав, гав», — и он забывает, он прыгает пять раз. И это очень удивляет родителей, а всего-то на всего две сложности – надо помнить, что мы договорились про такое обозначение, что мяу – это вперед, гав – это назад, и договорились еще и считать, сколько раз это слово сказано. И математика, она в некотором смысле наука об обозначениях. Мы договорились, что количество три мы записываем вот такой закорючкой, а количество пять, мы записываем другой закорючкой. Это мы с этим давно знакомы, мы к этим закорючкам давно привыкли.
С.Бакалеева
— То есть, этот иероглиф должен в сознании ребенка совместиться с настоящим количеством?
Ж.Кац
— Да, с количеством – с тремя пальцами, с тремя яблоками, с тремя прыжками, с тремя шагами. И этот процесс не мгновенный. От того, что ребенок умеет произнести скороговорку – раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять – это еще не значит, что он до десяти умеет считать. Это значит, что он умеет это произносить. Но для него, это как песенка, как, знаете, песенка алфавита, вы можете по порядку произнести все буквы, но при этом, если вас спросить, какая буква в алфавите перед У, вам надо сообразить и начать с какого-то места произносить этот алфавит. Так вот ребенок, когда считает, для него это тоже песенка. Он эту песенку до куда-то знает, но при этом, если нас спросить: «Назови какое-нибудь число, которое больше чем пять и меньше, чем десять», — то вы понимаете, где это число искать, а ребенку надо сначала произнести от одного до пяти, а потом уже искать, что же там есть, больше чем пять и меньше, чем десять. И вот это понимание, что сложностей несколько, при том, что ребенок вроде как все умеет произносить правильно, оно даже для родителей бывает неочевидным.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, уже к школе должно сформироваться это понимание?
Ж.Кац
— Что значит должно. Ребенку было бы удобнее, если бы оно было сформировано. Но, это совсем не всегда так случается и когда оказывается, что ребенок умеет произносить числительные, но при этом их совершенно не чувствует, то у него могут возникать в школе очень большие сложности. Потому что учитель говорит, что надо сделать и все остальные, у которых чувство числа сформировалось, понимают, откуда взять ответ, а ребенок, который с числительными пока на вы, он понимает, что ему надо посмотреть в лицо учителю внимательно и угадать, а что же требуется сделать – сложить, отнять, назвать какое-нибудь число, которое учитель последним произносил. И ребенок получается, тренируется в телепатии, он пытается угадывать по лицу, что от него требуется. И получается, что математика, это такое искусство телепатии. Я стараюсь все-таки дать детям почувствовать, что математика имеет под собой какие-то более реальные основы.
С.Бакалеева
— Какие еще основополагающие такие, фундаментальные моменты можно заложить просто в игре?
Ж.Кац
— Например, просто в игре можно заложить представление о том, как разные количества соотносятся. Но не только по порядку, но что, скажем, шесть больше не только, чем пять, но и чем три, чем два. и это можно заложить очень просто в любой настольной игре, где требуется подсчет очков, поэтому совершенно не обязательно именно учиться писать циферки, или по точечкам их обводить, это как раз не очень продвигает ребенка в понимании математики, а скорее важно, скажем, строить башни из кубиков, или… а вот ты можешь построить башню, такой же высоты, как у меня?
С.Бакалеева
— При этом нужно посчитать кубики, или нужно просто приблизительно понимать количество?
Ж.Кац
— И то, и другое. Полезно и то, и другое. Умение посчитать… ребенок ведь очень часто умеет потыкать пальчиком, и тыкая пальчиком произносить нужные слова, тыкает первый раз, говорит: «Один, два, три, четыре», — его спрашиваешь: «И сколько?», а он не знает. Он на вопрос сколько, снова начинает тыкать. Потому у него возникает идея, что вот какое последнее он сказал, такое и надо произнести. Но это понимание, оно не сразу появляется.
С.Бакалеева
— Тоже должно пройти какое-то время.
Ж.Кац
— Тоже до этого надо пройти. После этого, скажем, если я от него спрячу эту башню из четырех кубиков, а потом покажу ненадолго и скажу: «А можешь построить такую же?», идея, что надо отсчитать себе тоже четыре кубика, она не у всех детей возникает, то есть, они берут сколько-то кубиков, строят башню, сравнивают, а потом уже видят – ой, получилось слишком высоко, или, ой, наоборот не хватило. Или, скажем, играю с ребенком в магазин, даю ему монетку 3, а он мне дает 3 палочки, даю ему монетку 2 – он мне дает две палочки, даю монетку 5, а он мне дает 4 палочки. Я говорю: «Мне кажется, ты ошибся, давай посчитаем», — он считает, видит, что палочек четыре. Вот что бы сделал взрослый – взрослый добавил бы одну палочку, правильно?
С.Бакалеева
— Ну да, логично, да.
Ж.Кац
— А ребенок еще не может, он не мыслит такими категориями, он у меня забирает все четыре палочки, а потом аккуратно выдает мне пять палочек, на этот раз не сбиваясь. Потому что вот эта идея, что четыре, добавить один, будет то же самое пять – она ему еще не близка. Произнести число пять он может, и даже отсчитать аккуратно число пять он в целом может, если постарается, ну ошибся, бывает, но вот идея, что четыре плюс один будет то же самое пять, ему совершенно еще не очевидна. Так в первом классе очень многие дети, когда считают, они пользуются пальцами. И если родители им говорят: «Ты что, ты как маленький считаешь на пальцах», — но ему это помогает, и пока оно помогает, от того, что вы заставите его спрятать руки за спину, он не станет лучше считать, он станет лучше считать, когда он это все проживет, когда он действительно будет наизусть знать. Но, первое время, скажем, если просишь его: «Покажи шесть пальцев», — он показывает ладошку, пересчитывает на этой ладошке все пять пальцев, тыкает в первый палец, второй, третий, четвертый, пятый, потом уже добавляет шестой. Идея, что он и так знает, что на одной ладошке пять пальцев, поэтому их можно не пересчитывать, долгое время для многих детей совершенно не очевидна. Его можно пытаться этому учить, но самому ему проще, на всякий случай их пересчитать. И если в этот момент его попытаться попросить считать без пальцев, то это будет для него такая же угадайка, телепатия, он не понимает, откуда вы берете ответ. Ему надо удостовериться, что их действительно пять. У него процесс подсчета происходит всегда с одного, как алфавит, вот если ты помнишь с середины и можешь с середины начать – очень удобно, но если не помнишь, значит, надо начинать с А. Вот долгое время им надо всегда начинать с одного.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Женя. У нас в гостях была Женя Кац – известный игровой педагог, автор книг «Игры для начинающих мам», «Математика в твоих руках», а также, это тетрадка, да?
Ж.Кац
— Да, тетрадка, которая называется «Необычная математика». Всего хорошего, до свидания!

«Материнский капитал»
Заботливая альфа
Ольга Писарик
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом драгоценном – о семье и детях. У меня в гостях психолог из самой Канады, Ольга Писарик, она же мама четверых детей и основатель ЖЖ-сообщества «Заботливая альфа». Здравствуйте, Ольга!
О.Писарик
— Здравствуйте, Софья!
С.Бакалеева
— А кто такая альфа?
О.Писарик
— Заботливая альфа?
С.Бакалеева
— Да.
О.Писарик
— Ну исторически, или этологически, в животном мире, например, термин альфа означает главного в стае и, ну, с одной стороны, главный получает все… то есть, право выбора и лучший кусок всегда. Но с другой стороны, задача альфы – это забота обо всей группе. И если, например, на стаю нападают хищники, то все убегают, а альфа встречает врага первым, ну и часто последним. Собственно заботливая альфа в плане родителей, мы так назвали сообщество и стал этот термин он распространенным очень – заботливая альфа, которая показывает, с одной стороны, что роль родителя – заботиться о ребенке, что с другой стороны, забота о ребенке именно из позиции ведущего дается.
С.Бакалеева
— То есть, заботливая альфа – это идеальный родитель?
О.Писарик
— Ну, где-то можно так сказать, я вот не очень люблю термин идеальный родитель, потому что нет таких и не стоит пытаться им быть, но какие-то ориентиры, да, наверное, было бы интересно иметь.
С.Бакалеева
— То есть, то, к чему нужно стремиться?
О.Писарик
— То есть, собственно, если мы говорим о привязанности, то в привязанности есть две группы инстинктов. Привязанность – это связь между двумя людьми и в привязанности есть две группы инстинктов – привязанность не бывает на равных, то есть в самых равных отношениях, привязанность иерархична всегда.
С.Бакалеева
— Давайте напомним, что привязанность, мы говорили в прошлую нашу встречу, что привязанность это такое необходимое чувство, такой необходимый контакт между родителем и ребенком, правильно я понимаю, да?
О.Писарик
— Ну вообще, базово привязанность – это такой вот драйв, как бы инстинкт, быть в контакте с другими людьми, если уже, ну вот между родителем и ребенком, когда между родителем и ребенком есть привязанность, ребенка очень легко растить. Он слушается, он идет за, то есть, если он находится в ведомой позиции… Вот опять-таки, то есть привязанность, она иерархичная, в отношениях между родителем и ребенком, привязанность должна быть иерархичной. Родитель сверху, заботящийся, опекающий, дающий, предлагающий, обеспечивающий и ребенок, который идет за, смотрит снизу вверх, использует родителя, как компасную стрелку, как точку отсчета, как систему координат, который смотрит, ну собственно… Очень интересно наблюдать привязанность между младенцем и мамой. Вот младенец же не понимает, что с ним происходит, у него что-то болит, ну то есть, он просто чувствует дискомфорт и задача мамы, в общем-то понять, во-первых, что происходит с младенцем, то есть, холодно ему, жарко, голоден он, или еще что-то с ним произошло и успокоить. В общем-то мама, фактически лучше знает, чем младенец, что с ним происходит.
С.Бакалеева
— Но, с другой стороны, Оль, вот Вы говорите, что задача ребенка быть ведомым, а родителя ведущим, но ведь масса теорий современных говорят об обратном, ну,фактически об обратном, что дети приходят в мир мудрыми, все знающими. А целое ведь есть направление, утверждающее, что целое поколение рождается детей индиго, которые знают даже больше, чем их родители и что задача взрослых ни в коем случае не нарушить это их знание и каким-то образом, может быть, даже у них чему-то научиться. Как вы относитесь к таким теориям?
О.Писарик
— Я к ним отношусь, как к теориям, которые в общем-то, не выстроены на основе, ни каких-то серьезных научных данных, ни подтверждаются практикой. Потому что…
С.Бакалеева
— Ну, дети индиго Вам встречались?
О.Писарик
— Нет, мне встречались очень чувствительные дети, которые действительно видят и чувствуют, и слышат больше, чем родители, но это нейрочувствительность, это не значит, что они пришли такими мудрыми, наоборот, эта чувствительность в основном, их очень сильно… им очень сильно мешает жить, если родитель не становится фильтром между их нейрочувствительностью и внешним миром.
С.Бакалеева
— А что происходит, если эти позиции меняются, если ребенок из ведомого становится ведущим?
О.Писарик
— Если, например, родитель избегает роли… именно альфа-роли, то есть, он готов заботиться, но он не готов быть главным. По разным причинам, но в основном причины те, что.. .то есть, если родители любящие, то в основном самая распространенная причина – это то, что у нас в детстве роль подчиненного, роль ведомого…
С.Бакалеева
— На нас давили родители…
О.Писарик
— Она ассоциируется с болью, с унижением, с разделением, с тем, что у нас забирали то, что мы любим, действуя из власти и конечно, любящие…
С.Бакалеева
— И вообще это было советское воспитание, наше будет другим.
О.Писарик
— Это не совсем так, но, скажем, вот позиция ведомого, она ассоциируется с неприятными эмоциями и конечно, если мы любим ребенка, нам совершенно не хочется ему вот эти же… то есть, чтобы он испытывал по отношению к нам те… вот эти эмоции. И мы тут выплескиваем с водой ребенка, то есть мы считаем, раз мы испытывали в зависимости такие неприятные эмоции, значит проблема именно в зависимости.
С.Бакалеева
— А зависимость может быть приятной, вы считаете?
О.Писарик
— Зависимость может быть очень приятной, вы приходите в СПА, вас садят, вам делают массаж, вас кормят вкусной едой, за вами ухаживают и вы просто расслабляетесь и разве это не прятно?
С.Бакалеева
— А мы зависимы в этот момент?
О.Писарик
— Конечно, мы совершенно ведомые. И в общем, даже если в этот момент нам принести список из 30 процедур и начать выспрашивать, а что вы будете, и в каком виде, и в каком порядке, то у вас начнет раздражение нарастать, потому что вы в общем-то сюда пришли не задачи решать, а как раз напитаться вот этой заботой от других людей.
С.Бакалеева
— Ну, как же боятся многие родители, ведь нужно ребенка растить самостоятельным, чтобы он сам принимал решения, он сам должен выбирать, что ему есть на завтрак, более того, вообще завтракать ему, или не завтракать, ложиться сейчас спать, или не ложиться – он сам сделает выбор, утверждают многие родители.
О.Писарик
— Ну, вот это тоже, вы знаете, а потом после этого, они приходят на консультацию и спрашивают: Почему мой ребенок постоянно истерит? Почему мой ребенок ничего не ест? Он отказывается вообще есть все, кроме шоколадных конфет и я его спрашиваю три раза: «Будешь ты макароны, сосиску, или суп?», — он говорит, что будет суп. Я варю суп, он его не ест, он говорит: «Я хочу картофельный салат», — я ему делаю картофельный салат, он его тоже не ест. То есть, мы то считаем, что да, ребенок рационален и сознателен и вот если он делает выбор, то уж действительно он знает, чего он хочет. На самом деле, ребенок ждет, когда родитель определит, чего же он хочет на самом деле. Мы можем давать определенную, как бы свободу действий ребенку и свободу выбора, но ровно в рамках того, что он может вынести. И первый признак… ну вот, как определить…
С.Бакалеева
— Где эта граница?
О.Писарик
— То есть, достаточно, по силам ребенку предоставленная свобода, или нет. Ну, во-первых, если ребенок может от этой свободы отказаться в целях чего-то… Скажем так, у меня пятнадцатилетний сын, он может ложиться, он свободен ложиться спать во столько, во сколько ему не заблагорассудится, потому что у меня ни разу не было проблемы поднять его в школу – он сам встает, одевается, собирается и уходит. То есть, поэтому, у него есть эта свобода. Если бы он не мог этого делать, конечно, пришлось бы вводить опять режим и следить за тем, чтобы он получал нужное количество сна, именно потому что он сам этого регулировать не может.
С.Бакалеева
— То есть, свобода кончается там, где начинаются последствия, да?
О.Писарик
— Да, если мы не можем… свобода идет в купе с ответственностью. Если ребенок не готов нести ответственность за последствия своей свободы, значит он еще не готов. Если трехлетний ребенок, ну то есть, нам все равно, в принципе, оденет он красные носочки, или зеленые, и даже если он оденет один зеленый, один красный, то ничего страшного…
С.Бакалеева
— Для здоровья не случится.
О.Писарик
— Не произойдет. И вот, пожалуйста, это его зона ответственности, либо он просит у нас купить рыбок и божится и клянется, что он обязательно их будет кормить и ухаживать за ними. Мы идем покупаем рыбок, а потом через две недели они сдыхают, потому что он ни воду не менял, ни кормить их не кормил…
С.Бакалеева
— Но мама в праве удивиться, она же предоставила ему выбор, это же был его выбор.
О.Писарик
— Ну, это было слишком, значит, много свободы для ребенка с последствиями, он не может.
С.Бакалеева
— То есть, мама, собственно была виновата в такой ситуации, да?
О.Писарик
— То есть, это мама приняла не очень правильное… ну, скажем так, ошибочное решение.
С.Бакалеева
— То есть, не надо было в принципе предлагать такой выбор трехлетнему малышу?
О.Писарик
— Можно предложить и быть готовым, либо признать свою ошибку, что да, это был опрометчивый с моей стороны поступок, я считала его взрослым, но он еще недостаточно взрослый, чтобы иметь свободу за кем-то ухаживать. Либо начать самой ухаживать за этими рыбками, если все-таки они еще не совсем откинули брюшки свои и тоже, собственно, пожинать плоды своего неверного решения. Что да, теперь эти рыбки на мне и вместе с тремя детьми, у меня еще добавилось десяток рыбок, ну а что делать?
С.Бакалеева
— Это и значить быть альфой?
О.Писарик
— Да, альфа – это когда мы берем на себя ответственность за то, что происходит вокруг нас, за то, что происходит с нашими детьми, за то, что да… в общем-то за последствия, которые происходят с нашими детьми. Когда мы принимаем решения и мы не делаем ребенка ответственным за это решение и не пытаемся получить его согласие. Чем равноправное родительство отличается, да, то есть, мы начинаем пытаться, ну, во-первых, рациональные доводы приводить…

С.Бакалеева
— Это при равноправном родительстве, да?
О.Писарик
— Да, при равноправном. Скажем так, ребенок говорит: «Мама, я хочу шоколадку», — а вы понимаете, что у вас полчаса до обеда и в общем тогда обеда уже не будет, и вы ему говорите: «Нет», — и он тут же начинает плакать, истерить и кричать: «Хочу шоколадку! Хочу шоколадку!», — а вы пытаетесь минут сорок рассказывать ему…
С.Бакалеева
— Лекцию на тему здоровой пищи.
О.Писарик
— Да, да. Причем: «Ты не будешь кушать» — «Нет, я буду кушать, я все съем». Но вы прекрасно понимаете, вы уже не раз верили и каждый раз оказывалось, что потом ребенок давится тремя ложками супа, и все. Значит, этого позволить себе не можете, но вам очень хочется, чтобы он с вашими доводами согласился, хочется заглядывать ему в глаза.
С.Бакалеева
— Хочется, чтобы он сам принял такое решение. Чтобы посмотрел и сказал: «Я не буду шоколадку».
О.Писарик
— Да, то есть очень хочется, чтобы либо рациональные доводы он принял ваши, либо он как-то согласился с тем, что да, это действительно, я съем шоколадку после обеда, если я хорошо пообедаю. Ну, шоколадка – это простейший пример. Альфе часто приходится часто принимать какие-то непопулярные решения.
С.Бакалеева
— То есть, альфа должна что сделать? Просто сказать: «Нет», — и все?
О.Писарик
— Альфа просто говорит: «Нет», — и утешает. То есть, да, я понимаю, что тебе очень хотелось, ты очень расстроился, я бы на твоем месте тоже расстроилась, но шоколадки нет. Причем границы ставятся таким тоном, тут тон важен, как мы говорим про погоду, то есть, да, мы собирались сегодня гулять с тобой пойти, но на улице шквальный ветер, дождь и град и мне очень жаль, и я бы тоже с удовольствием пошла погуляла, но мне очень жаль, сейчас мы этого сделать не можем. Вот таким же тоном говорится про шоколадку, тут важно что, раз уж мы про шоколадки и утешения заговорили, что все-таки не надо пугаться того, что с одной стороны мы ставим границу, с другой стороны, мы свои объятья раскрываем для того, чтобы ребенок выплакался в наших объятьях.
С.Бакалеева
— Мы не противоречим сами себе?
О.Писарик
— Нет, абсолютно не противоречим. Ребенок, особенно маленький ребенок, для него в принципе это два явления совершенно разных, ребенок, значит, в начале кричит: «Мама, ты плохая. Пожалей меня», — и это у него в одном предложении идет. Ну то есть, мы то можем мучиться когнитивным диссонансом, но ребенок им не мучается, для него совершенно нормально, что с одной стороны ему поставили границу какую-то, он не может ее перейти, он не может добиться того, чего он хочет и ему совершенно естественно в этих условиях бежать и утешаться у того, кого он любит больше всех.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Ольга. У нас в гостях была Ольга Писарик- психолог, основатель ЖЖ- сообщества «Заботливая альфа», в котором все родители, которые хотят, читают, обсуждают и пытаются быть этими самыми заботливыми альфами, то есть с одной стороны заботливыми, с другой стороны ответственными родилеями. Всего хорошего, до свидания!

«Материнский капитал»
Мультфильмы
Анастасия Абрамова
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. Мультфильмы такой легкий способ занять внимание ребенка, что одни ребенка злоупотребляют им, а другие боятся и всячески ограждают своих детей, хотя бы до определенного возраста. А как на самом деле, могут ли вообще мультфильмы быть ребенку полезны? Давайте спросим у культуролога Анастасии Абрамовой. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Я знаю, что Вы ведете курс, который так и называется «Смотрим мультфильмы» для родителей.
А.Абрамова
— Да, смотрим исключительно со взрослыми детские мультики.
С.Бакалеева
— Так, как Вы как специалист считаете, они могут быть полезными?
А.Абрамова
— Вы знаете, я думаю, что поскольку в культуре все очень неоднородное бывает, да, то есть бывают плохие мультики, такие, сделанные на потребу взрослого, например, развлечения, а бывают замечательные мультики, сделанные с большой долей художественного таланта их создателей и адресованные такие действительно полноценные создания и взрослым и детям, и маленьким детям, и бабушкам, и дедушкам. Вот, это то, что мы называем золотой фонд мультипликации. Вот такой золотой фонд надо искать везде, не только в мультипликации, ну собственно родители этим занимаются. И в литературе они этот золотой фонд собирают, ищут, и в театре, и в музыкальном искусстве, это наше такое родительское дело золотые фонды собирать и стараться их презентовать нашим детям.
С.Бакалеева
— Но, чтобы этот фонд собрать, нужно знать критерии вероятно по каким отбирать. Ну, скажем, например, эстетика, в которой нарисован… в которой, вернее, создан мультфильм. Все, наверное, помнят у Евгения Гришковца в каком-то из его произведений была такая реплика, когда он вспоминая свое детство говорит: «Вот ждешь-ждешь этот мультфильм, включаешь телевизор – кукольный…», — и вот это разочарование детское от того, что мультфильм оказался не нарисованный, а кукольный, действительно, да им больше нравится стилистика рисованная, а когда мы смотрим будучи взрослыми людьми кукольные мультфильмы, поражаешься, насколько они интересно сделаны, насколько с художественной точки зрения интересные произведения. А как быть в этом смысле, то есть, свои представления предлагать ребенку?
А.Абрамова
— Ну, я думаю, что в своих представлениях нужно, как Вы правильно сказали, ориентироваться на некоторые критерии, критерии качественного художественного произведения. Все-таки мультфильм – это тоже произведение художественного творчества, скажем в таком высоком смысле слова художественного. Критерии эти очень просты, во-первых, содержание, даже не эстетика, в какой исполнены мультипликационные образы, прорисованы, а все-таки содержание. О чем, к чему этот мультик зовет, каким он движениям души ребенка дает возможность проявиться, о чем переживать, о чем подумать? Хотя, конечно, мы с вами понимаем, что когда речь идет о детках дошкольного возраста, у них еще рацио совсем не сформировано, думать, так серьезно задуматься дело возраста гораздо более позднего, вот, пожалуйста, вам тогда и критерии, если мы говорим о мультиках для маленьких, прежде всего, какие движения души должен будить мультик? Это сочувствие, сострадание, это желание бежать, спасать, нестись на помощь, это радостное упоение от того, что злодей наказан, что надежда никогда не умирает, даже последней, просто никогда, что в этом мире всегда есть те, на кого можно положиться, это психологи называют базовое доверие ребенка к миру. Наверное, это одна из проблем современной мультипликации, причем качественной хорошей мультипликации, вот иногда нарушение вот этого чутья, того, что нужно маленькому ребенку, часто хорошие маститые авторы, победители разных фестивалей, в содержание мультфильмов вкладывают взрослые смыслы, а мы взрослые на этот мир смотрим не так радостно и радужно, как дети. Мы печалимся гораздо больше, чем они, хотя они тоже печалятся иногда и мультик может их поддержать в этом плане, как и хорошая книжка, как и хорошее кино, дать им надежду, что ты не один такой, что выход всегда есть.
С.Бакалеева
— Ну в целом интонация все-таки должна быть радостной у мультфильма? Это полезнее, это здоровее?
А.Абрамова
— В целом интонация должна быть обнадеживающая, дающая надежду. Иногда веселая, иногда лирически грустная, но должен быть всегда выход. Так устроены русские сказки, например, вот этот алгоритм замечательно отработан в культуре, герой попадает иногда в самые страшные обстоятельства и тут вроде ничего радостного. Там пойди с Василисой Прекрасной за огнем к Бабе-Яге, пойди вон там на кольях эти черепа на тебя смотрят, всадники там всякие красный, черный, белый по пути встречаются, довольно страшно, тревожно, напряженно, но ребенок следуя за героем сказки, или мультфильма, фильма, литературного произведения, тут одни алгоритмы действуют, он должен пройти сквозь вот это тревожное напряженное, выйти победителем и с наградой. Также и в мультфильме.
С.Бакалеева
— То есть не нужно бояться сложностей?
А.Абрамова
— Герой должен быть сложным, но надо иметь в виду о каком возрасте мы говорим. То есть, если мы говорим о возрасте среднем дошкольном, а вообще мультфильмы рекомендуется, вот нижняя граница это где-то около трех лет, хотя понятно, что в практике уже в два года дети сидят перед экраном.
С.Бакалеева
— Вы считаете, что не стоит этого делать, правильно я понимаю?
А.Абрамова
— Я думаю, что тут нам психологи подсказывают, есть такая знаменитая книжка автора, исследовавшего влияние экрана, не только мультипликации, вообще экрана на маленьких детей, то есть речь идет о младшем дошкольном возрасте – это книжка с очень красноречивым названием «Застывший взгляд». Если мы хотим наблюдать у наших детей взгляд все-таки такой живой, любознательный, всматривающийся в жизнь, а не застывший, надо понимать, что время, которое проводит малыш перед экраном – 15 минут – это просто самый большой максимум –это возраст 2-3 года, а дальше, когда ребенок растет, то его возможности расширяются – и время может быть больше и содержание сложнее.
С.Бакалеева
— То есть, полнометражный мультфильм в каком возрасте допустимо ребенку показать, как Вам кажется?
А.Абрамова
— Не знаю, что бы сказали тут психологи, существуют некие такие усредненные стандарты, что такое полнометражный мультфильм – это час, а то и больше перед экраном. Да, если это качественное хорошее произведение, не типа… можно и Том и Джерри сидеть и час и два вдруг зависать смотреть, или какой-нибудь «Ледниковый период» 2, 3 и так далее, я думаю, что это в любом возрасте, ну в общем как-то не очень полезно, столько времени своей жизни отдавать не качественному продукту.
С.Бакалеева
— У нас принято доверять советским мультфильмам, родители может быть просто, может быть отчасти это проще, отчасти впечатления детские подталкивают их к этому, считают, что советские мультфильмы, они сами по себе априори безопасны, это действительно так? Все ли советские мультфильмы качественные и можно ли так за глаза, зная, что это мультфильм студии Союзмультфильм, безопасно вручить ребенку, или посадить перед экраном?
А.Абрамова
— Ну, в общем, с большой степенью допущения можно сказать, что да, потому что все-таки существовали очень строгие критерии, очень чутье такое детской души, чтобы она входила в мир не поврежденной от соприкосновения со взрослым миром, во всяком случае, который на экране специально для ребенка взрослыми людьми создается аниматорами мультипликаторами. Вот интересно, что 2012 год, мы празднуем сто лет анимации отечественной российской, отсчитывая от первого мультфильма, созданного в 1912 году, условно первого, Владислава Старевича, который называется «Прекрасная Люканида», это кукольный мультфильм. Его совсем нельзя назвать детским, он совершенно взрослый, там сюжет адюльтер, но из этого начала мультипликации выросло удивительное совершенно направление, четко ориентированное на ребенка, на бережное, такое вот взращивание человека. Потому что самое рискованное, что сегодня предлагает наша культура и мультипликация в частности, и кино, и литература, и журналы, и СМИ, это вот навязывание ребенку соблазнов, искушений взрослого мира. Традиционная культура, традиция и хорошая детская литература, мультипликация, кинематограф, они наоборот препятствовали этому, помогая ребенку взрослеть в соответствии с возрастом, обретая систему нравственных координат в жизни для того, чтобы потом эти взрослые соблазны в определенную положить коробочку, которую в общем, приличные люди, уважающие человеческое достоинство свое, эту коробочку даже и не достают, не открывают, как ящик Пандоры. В 2012 году летом прошел в Суздале фестиваль в честь столетия российской анимации и вот они обсуждали, ведущие, просто ярчайшие представители отечественной мультипликации, что же войдет в золотую сотню наших мультиков. И вот, несмотря на то, что сто лет прошло, и мы живем уже в XXI веке, а Вы спрашиваете о советской мультипликации, ее качестве, удивительно что, что в эту золотую сотню, во всяком случае в первую десятку попали мультфильмы не созданные в XXI веке, это практически все мультфильмы советского периода. На первом месте «Жил был пес», и дальше в эту десятку входят естественно несколько мультфильмов Норштейна, «Ежик в тумане», несколько мультфильмов Петрова – «Корова», «Старик и море», «Карлсон», «Каникулы Бонифация», в общем все то, что было бережно и с большой любовью взрослыми создано для детей, для их радости и их взросления.
С.Бакалеева
— А что-то из современного то вошло, вообще в классический этот список?
А.Абрамова
— В золотую сотню, там несколько мультфильмов вошли, но вот в последнее время, мы с вами, наверное, очень радовались успехам замечательного нашего мультипликатора Петрова, его работе «Старик и море», это большой полнометражный прекрасно рисованный мультфильм по произведению Хемингуэя, он адресован все-таки тем, кто постарше и даже, в общем, взрослым, это полноценное художественное произведение. У него же есть замечательные еще несколько работ «Первая любовь» — это подростковые такие тексты мультипликации, культуры.
С.Бакалеева
— Как раз мы говорили об эстетике создания мультфильма, это совсем другая эстетика, правда? Нашему маленькому зрителю может быть даже непривычно, ведь, насколько я помню, он красками по стеклу создает свои мультфильмы.
А.Абрамова
— Понимаете в чем дело, эта эстетика, это рука мастера, вот эстетику определяет рука мастера. Для того, чтобы создать клип и цепочку кадров из таких клипообразных, клиповидных кадров героев, для этого рука мастера не нужна и годы работы и учебы.
С.Бакалеева
— Согласна, я хотела спросить, нужно ли приучать наших детей к такой эстетике?
А.Абрамова
— Они с удовольствием смотрят, обратите внимание, например, старые мультфильмы, которые рисовались огромной командой мультипликаторов долго, тщательно, без всяких компьютеров, такие, как «Аленький цветочек», например, помните такой замечательный рисованный мультфильм и на всю жизнь эти герои, они прекрасны и внутренне и внешне.
С.Бакалеева
— То есть, то, что хорошо, ребенок и так поймет, что это хорошо, для этого не нужно специально усилий прилагать никаких?
А.Абрамова
— Да, потому что дело не только в том, как нарисовано, дело в том, чем это согрето, вот все-таки талантом автора. Я думаю, что родителям тут нужно ориентироваться на имена, на имена знать имена Петрова, Норштейна, появляются новые сейчас мультипликаторы молодого поколения, например, смотрите, как замечательно талантливо сделан проект с колыбельными.
С.Бакалеева
— «Колыбельные мира», Вы имеете в виду?
А.Абрамова
— «Колыбельные мира», да, удивительно тонко, бережно, «Гора самоцветов», да, вот это лучшее, наверное, что появилось за последнее время в нашем кинематографе.
С.Бакалеева
— Как Вы считаете, Анастасия, стоит ли покупать мультипликационных героев и поощрять игры по мотивам мультфильмов?
А.Абрамова
— Думаю, что это неизбежно, когда ребенок чем-то увлечен, тогда предмет его увлечений не ограничивается, скажем, ну книжкой, из которого он это увлечение черпает. Читаем сказку с ребенком и сказочные персонажи вываливаются просто из книжки, мультипликационные персонажи из экрана. Почему это происходит? Потому что ребенку свойственно себя с героем отождествлять, это важно для его личностного развития.
С.Бакалеева
— То есть, это не плохо?
А.Абрамова
— Это очень хорошо, прочитали хорошую сказку, боролись со змеем вместе с Никитой Кожемякой, бросили мамин красный платок, у ребенка будет плащ, дали ему половник – будет меч, сбрую на табуретку набросили, уже скачем. Так же и с мультипликационными героями, вопрос все-таки, каков герой, вот на что нужно обращать внимание родителям.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, с нами была Анастасия Абрамова и мы с ней говорили о мультфильмах. Оказывается, мультфильм – это художественное произведение, не нужно об этом забывать, не нужно их бояться, а стоит создавать свой семейный золотой фонд мультфильмов. Всего хорошего!


«Материнский капитал»
Наказание
Анастасия Абрамова
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом дорогом – о семье и детях. У нас в гостях кандидат культурологии, педагог, режиссер Анастасия Абрамова. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Вы знаете, какой мой вопрос, Анастасия, так много сейчас в новостях драматичных событий, которые разворачиваются вокруг родителей, позволивших себе, ну, скажем, шлепнуть ребенка по попе, даже такое наказание под запретом сегодня у нас в обществе и очень активно обсуждается. А ведь каких-то сто лет назад, розги считались непременным атрибутом учителя и вообще процесса воспитания, так что же за сто лет произошло. Вопрос к Вам, как к культурологу, изменились родители, или изменились дети?
А.Абрамова
— Я думаю, что изменился мир, и родители, и дети, но прежде всего произошли такие очень важные изменения не в сфере педагогики и домашнего воспитания, это просто уже там, как следствие, как зеркало таких более масштабных что ли перемен. Когда Вы говорите, что розги были сто лет тому назад вполне допустимым и даже важным атрибутом воспитания, то мы должны представить на каком фоне это происходило. На каком фоне – на фоне, когда, например, солдата провинившегося тоже так могли публично физически наказать, то есть вообще в культуре пока существовала приемлемость публичного наказания взрослого физического, помните, как в средневековье, сейчас же мы читаем, у нас просто оторопь нас берет, когда народ сбегает на площадь, когда голову, руки, ноги рубят. И сейчас бы как вообще мы бы к этому отнеслись? С колоссальным протестом, с протестом не с точки зрения правовой культуры, а просто вот…
С.Бакалеева
— Нравственности.
А.Абрамова
— С точки зрения нравственности, да, что это страшно и неполезно, ни для тех, кто смотрит… в общем, это ужасно, просто ужасно. Вот когда мы слышим о подобных событиях в исламском мире, мы ужасаемся, как же это так и сравниваем как раз со средневековьем. То есть, таким образом мы констатируем, что мы другие. У взрослого человека во взрослом мире изменилось отношение к публичному физическому наказанию. И пока взрослых так наказывали, пока это было допустимо, то, конечно и вопрос о физических наказаниях детей не стоял. Одно с другим было увязано.
С.Бакалеева
— То есть, это было само собой разумеющимся.
А.Абрамова
— Да, а когда в человеческой культуре накапливалось это представление, что человек существо сложное, вглядывание в какие-то потаенные стороны человеческой души, не в плане страшно затаенного, тех мест, в которые вглядываться то не стоит, а более сострадательное такое вглядывание в человеческую душу.
С.Бакалеева
— То есть, это духовное развитие человека в целом, как Вам кажется, или что?
А.Абрамова
— Это вопрос дискуссионный, потому что это палка о двух концах, вот и в педагогике как раз мы очень хорошо эти два конца видим, то есть, с одной стороны, ХХ век, его взгляд на ребенка просто совершил колоссальный скачок в представлении о том, что ребенок – это вовсе не недоразвитый взрослый, как в общем считалось раньше, что это самостоятельная личность со сложными процессами, целое племя, как называет наш замечательный ученый Виноградов, что страна детства – это страна в которой живет особое племя, у него есть свой язык, свои уставы, свои представления о должном и не должном, о допустимом и не допустимом.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, что подтолкнуло взрослых людей к такому мнению?
А.Абрамова
— К тому, что личность человека, да, и ребенка…
С.Бакалеева
— Да, что заставило взрослых воспринимать ребенка, как полноценную личность? Какие изменения может быть в окружающем мире?
А.Абрамова
— Это большой вопрос, о котором спорят и философы, и культурологи, и педагоги, и психологи. И между прочим это вопрос для обсуждения… с религиозной точки зрения об этом тоже можно поговорить, что тоже все-таки происходит, но у меня нет готового ответа на этот вопрос. Я могу лишь обратить внимание на то, что большие шаги сделала психология, в исследовании человека и ребенок предстал не недоразвитым взрослым. Да, действительно таким вот существом, в котором есть во что вглядываться и что формировать, и развивать, и на что надеяться, и чему помогать состояться. То есть, другой совершенно взгляд возник на ребенка благодаря некоторым нашим психологическим, педагогическим успехам, продвижениям, в исключительно такой сфере науки о человеке. Но, с другой стороны, какой второй-то конец этой палки, хорошо то, что жесткая авторитарность в отношении взрослых и детей, она сменилась такой диалогичностью. А другой конец этой палки, что совершенно пространство взрослого и ребенка, они как бы наложились друг на друга, то есть раньше, они все-таки были автономные, и для ребенка взрослый был авторитетом, тем, кто выше по иерархии, по социальному статусу, за кем нужно идти, кому подражать, в кого играть в определенном возрасте. А когда эти пространства наложились, сейчас, наверное, вы знаете, некоторые метко подмечают, именую нашу культуру «детоцентричная», то есть ребенок стал центром вселенной, не отец, не старший в семье, как это было на протяжении столетий.
С.Бакалеева
— А как это выглядит в нашей обычной жизни, наша детоцентричная культура?
А.Абрамова
— Мы боимся, например, взрослые запретов, которые мы налагаем на ребенка, границ, потому что нам очень… нам кажется, что мы таким образом ущемляем их этой личности наносим какой-то вред, права ее ущемляем, нам кажется, что запрет – это насилие, а уж шлепок по попе, наказание у взрослого человека современного рождает такое острое чувство вины, действительно, чего, конечно раньше просто не было в культуре. Едва ли не большее, чем у ребенка. У ребенка то таких чувств не возникает, ему как раз границы поставлены и слава Богу, в розетку дальше не полезет. А для взрослым очень трудным оказалось это испытание представлением о ребенке, как о такой полноценной личности. И возникли, к сожалению, вот не иерархичные отношения, а партнерские. Вы спрашиваете, как это выглядит, ну вот, иногда перешагиваешь порог дома, где живут дети, там же, между прочим еще живут и взрослые. Но полное ощущение, что ты попал в детское царство. Детям отдано все, даже супружеская кровать, там дети спят, они по ней лазают, над ней они там на всяких лестницах, шведских стенках качаются, как обезьяны. Все пространство дома превращено в развивающее пространство для детей. Такое место, как папин-мамин кабинет, например, если папа, мама работающие отсутствует просто начисто. То есть, нет в доме зон, в которые бы ребенок входил с таким трепетом.
С.Бакалеева
— А это как-то опасно для ребенка? Дети цветы жизни, разве не все им нужно отдавать?
А.Абрамова
— Это опасно для всех, это опасно для ребенка, потому что ему нужно расти потихонечку и расширять границы своих умений по мере того, как он узнает мир, получает определенный опыт, это опасно для родителей, потому что ребенок, севший на шею, как правило тяжел для родительской шеи.
С.Бакалеева
— То есть, мы перекармливаем этой самой свободой наших детей?
А.Абрамова
— Да, мы перекармливаем, конечно, свободой, это наша такая больная сфера, но мне кажется, что если в 1990-е годы возникло такое вот просто, такой тайфун из разного литературы с таким активным посылом – свободу, свободу, свободу детям! То сейчас пошла обратная волна и многие родителя говорят, что они с упоением читают книжки с красноречивыми названиями «Дети. Границы», или там, «Ребенок. Хочу или надо», то есть, потихонечку в родительском сознании сегодняшнего времени возвращается… в родительское сознание возвращается представление о том, что запрет важен не потому, что не любишь, или не гуманен по отношению к ребенку, а именно потому, что ты любишь и гуманен.
С.Бакалеева
— То есть, слово «надо» должно быть в родительском лексиконе.
А.Абрамова
— Да, что должна быть граница и испытание этой границей надо мужественно держать, когда тебя испытывают, сдашься ты, или уступишь пядь своему ребенку, или ограничишь – сегодня это можно, а это категорически нельзя. Но это очень трудно безусловно, нам современным родителям это очень трудно дается.
С.Бакалеева
— Почему современным вы сказали родителям, а нашим родителям как легко давалось?
А.Абрамова
— Наши родители не попали в этот поток, все-таки он к нам пришел где-то в 1990-х годах такая либерализация.
С.Бакалеева
— То есть, у них не было такой проблемы, можно следовать тогда примеру своих родителей, получается, их сценарию, своему семейному сценарию?
А.Абрамова
— Мне кажется, что следовать примеру своих родителей – это всегда неплохо, потому что мы их часть, мы их такое наследие. Мы это делаем даже иногда не сознательно, а бессознательно, но мы прекрасно понимаем, уже будучи взрослыми, что наши родители тоже совершали какие-то по немощи своей какие-то ошибки, просто мы уже не подростки, и мы все это приняли, как немощь, а не как злой умысел и в общем на этих ошибках тоже чему-то научились.
С.Бакалеева
— Ну и в какой-то момент надо, наверное, понимать, что они в другое жили время, в других условиях.
А.Абрамова
— Конечно, в других условиях. Просто, если представить себе, что они хлебнули в эти периоды потрясений социальных войн и так далее. И насколько их детство, их взросление, их родительский опыт был обусловлен определенными травмами, испытаниями. Но, все-таки, они передали нам все, что могли.
С.Бакалеева
— А, возвращаясь к теме нашего разговора, наказание все-таки, то есть, если мы решили для себя, приняли такое непростое решение, что мы границы все-таки ставим, обозначаем для ребенка и говорим ему, что есть какие-то запретные вещи, в нашей жизни могут ли появиться какие-то наказания, в нашей с ним, ребенка?
А.Абрамова
— Да, просто дело в том, что наказание – это же не только ремень. Когда мы говорим наказание и возникает образ розги и ремня, мы же понимаем, что это какая-то невозможная крайняя крайность и так же понимаем, что последствия этой крайней крайности совершенно могут быть, как позитивные, между прочим, так и крайне негативные. Потому что попробуй шлепни 14-ти летнего и в общем, вряд ли это сработает на улучшение, вразумление. Хотя, я думаю, что со мной могли бы поспорить в этом плане и родители, и какие-нибудь преподаватели, которые, например, в лагерях подростковых с детьми общаются. Помните в «Педагогической поэме», как Макаренко прибрал к рукам эту банд группу подростков?
С.Бакалеева
— Напомните.
А.Абрамова
— Ну, там была крайняя крайность как раз, когда он выйдя из себя сильно толканул, просто как бы физически и тем самым показал, что он готов отстаивать свои границы, а не то, что он крутой и сильный, что он вожак стаи. Он просто показал, здесь ты просто не пройдешь, есть вещи недопустимые, не пущу.
С.Бакалеева
— Но такая мера вероятно и сработала, потому что была крайней.
А.Абрамова
— Да, это крайняя крайность, да, но помимо этого есть же то, чем мы пользуемся и то, в чем мы должны совершенствоваться, как бы это ни было нам тяжело, тяжело, потому что мы все время хотим тепла, а наказание – это утрата тепла, это дистанция, и это очень трудно, отвержение, прекращение общения, молчания. Какое действенное средство, сколько мемуаров посвящено тому, что выросшие дети, причем такие дети, которые сыграли не последнюю роль в нашей истории и культуре, они вспоминают о молчании отца, о трехдневном молчании отца, что это вообще было одно из удивительных совершенно средств вразумления, потому что переживание молчания отца, как потери близости с ним, вот именно и оказывало это воспитательное воздействие. Лишение чего-то, да, вот самые простые, лишение чего-то, каких-то удовольствий ребенка, но как многие сегодня говорят психологи и педагоги, есть проступок, должно быть наступление последствий и эти последствия называются наказание. Не пойдем туда, куда запланировали, ну вот не получишь того, на что ты рассчитывал, должны быть какие-то последствия.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас сегодня была в гостях кандидат культурологии, педагог и режиссер Анастасия Абрамова. Мы с ней обсуждали очень непростую тему наказаний. Да, безусловно розги ушли в далекое прошлое и надеюсь, никогда не вернутся в нашу жизнь и тем не менее, наказание – неотъемлемая часть нашего родительского долга. Давайте вместе трудиться, до свидания!

«Материнский капитал»
Что такое гомеопатия
Вероника Назарова
Ведущий: Софья Бакалеева

С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» — программа о самом драгоценном – о семье и детях. У меня в гостях гомеопат, семейный врач, автор и ведущая цикла «Домашняя гомеопатия» центра Традиционного акушерства — Вероника Назарова. Здравствуйте, Вероника
В.Назарова
— Здравствуйте»
С.Бакалеева
— И самый первый у меня вопрос, наверное, самый объемный, хотя и самый простой – что такое гомеопатия?
В.Назарова
— Ответ на этот вопрос заключается в самом слове «гомеопатия», если мы его сейчас переведем на русский язык, то мы сразу… у нас отпадут вопросы и мы будем знать, что не является гомеопатией. Гомеопатия – слово состоящее из двух греческих слов – «гомеос» — подобный и «патос» — болезнь. Подобная болезнь, то есть, по-русски говоря, похожая болезнь. Применительно к самому гомеопатическому методу это вот что означает – мы назначаем человеку то вещество в качестве лекарства, которое может у здорового вызвать похожую болезнь.
С.Бакалеева
— Например?
В.Назарова
— Ну, например, самый простой пример, который все всегда приводят – пример с луком. Все знают, когда чистят лук, что бывает с глазами, с носом, с самочувствием и что при этом состоянии помогает. Давайте напомним, когда мы режем лук, у нас – щиплет глаза, текут слезы, течет из носа и мы открываем окно, потому что в помещении резать лук довольно неприятно. Как же мы гомеопатически можем использовать все это, можете себе представить, что препарат гомеопатический из лука, будет помогать при похожем состоянии.
С.Бакалеева
— То есть, если наоборот, у нас щиплет глаза, течет из носа, то мы принимаем лук?
В.Назарова
— То мы принимаем гомеопатический препарат из лука, но не только в том случае, когда щиплет глаза и течет из носа, а в том случае, если это улучшается на свежем воздухе и нос раздражается, а глаза нет, вот так, примерно такие симптомы. И точно так же с другими веществами. Если мы видим похожую болезнь, то мы назначаем препарат, который такую болезнь вызывает.
С.Бакалеева
— А что действительно, препараты могут быть и из лука тоже? В народе такое есть представление – гомеопатия – это все, что не лекарства, но это вероятно травки, это вероятно что-то связанное с народной медициной. Что же такое гомеопатический препарат? Что это такое и из чего его делают?
В.Назарова
— Гомеопатический метод – это медицина, более того, медицина точная, основанная на законе – закон подобия, то же самое, что и включается в самом главном слове «гомеопатия», «гомео» — это подобный. Закон подобия – это четкий закон, на котором основан гомеопатический метод. Подобное излечивается подобным. Таким образом именно в подобии заключается гомеопатия, а вовсе не в качестве лекарственного препарата. Лекарственный препарат может быть абсолютно любым, он может быть сделан из лука, из крапивы, из петрушки…
С.Бакалеева
— Это обязательно растительный должен быть препарат?
В.Назарова
— Нет, я дальше продолжаю, из змеи, из пчелы…
С.Бакалеева
— Прямо из самой пчелы?
В.Назарова
— Да, из выделений, да из самой пчелы, из выделений мускусных желез кабарги, из желез бобра, что бы вам еще такого интересного… из морской воды, из мышьяка, в общем из чего хотите.
С.Бакалеева
— Ой, мышьяк – это же яд, мы даем яд пациенту, да?
В.Назарова
— Совершенно верно, ведь ни для кого не секрет, что нет ядов, вопрос в дозе. И все знают, что яд в малых дозах может быть лекарством, вот на этом как раз гомеопатия и стоит. Когда мы видим состояние, подобное отравлению тем, или иным ядом. Состояние подобное, я не говорю отравление этим ядом, а состояние подобное, как если бы вы отравились мышьяком, например, гомеопат это знает, как это выглядит, то вам назначают лекарство из этого вещества, все равно какого оно происхождения – растительного, или совсем нет, и тогда, если закон подобия, главный закон, на чем основана гомеопатия соблюден, то вы по мановению волшебной палочки выздоравливаете. Потому что это закон природы и он работает.
С.Бакалеева
— А если нет, не получилось, закон не соблюден?
В.Назарова
— А если не получилось, значит мы не попали в подобие.
С.Бакалеева
— Что будет с человеком?
В.Назарова
— Ничего не будет.
С.Бакалеева
— То есть, просто его состояние не изменится тогда?
В.Назарова
— Ну там есть некоторые тонкости, может быть поверхностное подобие, для тех, кто лечится гомеопатией известно, что порой не помогает с первого раза, и с десятого порой не помогает и иногда болезни снимаются с человека как шелуха с лука, одна за другой, поэтому может быть много подобных состояний у человека, но в самом распространенном случае с человеком не происходит ничего.
С.Бакалеева
— И тогда нужно попробовать с помощью врача еще следующий препарат подобрать?
В.Назарова
— Ну, с помощью врача, или с помощью себя образованного в гомеопатии, подобрать.
С.Бакалеева
— То есть, можно быть самому себе врачом?
В.Назарова
— В легких случаях, да, безусловно, это не сложно, и это всегда было и сошлюсь на историю России, Россия ведь очень большая страна, с большими расстояниями и как только она появилась, она моментально была перенята в России, у царя Николая I был личный гомеопат. Но, что самое интересное, гомеопатия распространилась среди не врачей, врачей ведь не доставало на всю большую необъятную нашу родину и гомеопатией лечили помещики, учителя, кто мог. Это не так уж сложно.
С.Бакалеева
— Лечили свои семьи, или даже окружающих?
В.Назарова
— Ну, конечно, они лечили окружающих, свои семьи – это понятное дело. Мой прадед генерал армии, генерал артиллерии, он в своем поместье имел гомеопатическую библиотеку и лечил не только домашних, но и крестьян.
С.Бакалеева
— А насколько сложно изготовить препараты, если даже в те времена это было доступно.
В.Назарова
— Препарат изготовить, как Вы понимаете, не сложно совсем, единственное, что сейчас это не нужно при наличии аптек, но я вам расскажу, как это делается. Берется вещество, ну допустим, возьмем настойку календулы, все ее знают. Чтобы приготовить гомеопатический препарат из настойки календулы, нам нужно будет постепенно этот препарат разводить, потому что в концентрированном виде он у нас может вызвать болезнь, но если мы будем по закону подобия, по закону яда-лекарства будем все время пить настойку календулы, какие-то симптомы отравления у нас точно возникнут. Поэтому, чтобы превратить календулу в гомеопатический препарат, мы будем ее разводить. И будем разводить ее таким образом, по десятичной шкале, все знают десятичное разведение, написано, D или римская X после цифры. Десятичное разведение готовится так, берется настойка одна часть, девять частей спирта, встряхивается какое-то время.
С.Бакалеева
— Вручную встряхивается?
В.Назарова
— Ну, или вручную, или машиной, это все равно, никакого определенного, никакой магии тут нет, после этого получается первое десятичное разведение 1 к 9, очень понятно. Дальше, чтобы получить второе десятичное разведение, мы берем одну часть, получившегося раствора, девять частей снова спирта, снова встряхиваем как следует определенное время и получаем второе десятичное разведение. Следующее будет третье десятичное разведение, 3D на коробочке будет написано, или 3Х, как крест выглядит, три крест говорят, вот это… по десятичной шкале. По сотенной шкале легко догадаться как, берем одну часть настойки календулы, 99 частей спирта, трясем точно так же, получаем первое сотенное разведение.
С.Бакалеева
— А используются какие из этих разведений в домашней практике, или врачи используют. Вот для чего нам нужно знать, что у нас третье, или четвертое, или пятое, или шестое разведение?
В.Назарова
— Просто по практике гомеопатической было установлено, чем выше разведение, то есть чем больше таким образом разводили препарат, тем почему-то глубже воздействие.
С.Бакалеева
— То есть, получается, чем меньше исходного вещества там остается, тем глубже воздействие?
В.Назарова
— После 12-го сотенного разведения там не остается действующего вещества по закону авогадро.
С.Бакалеева
— А что же там работает?
В.Назарова
— Что там работает, ну в наш век информационных полей, ничего удивительного в этом нет, видимо какая-то информация остается и как она преобразуется в следствие разведения, это к сожалению, мне пока не известно. Имеется ли этому научное обоснование.
С.Бакалеева
— Но факт в том, что работает?
В.Назарова
— Да, для практического врача и для простого человека это в общем не имеет никакого значения, потому что мы про многие законы природы не знаем, как конкретно они работают. Достаточно того, что Бог так установил, что этот закон есть и он работает и его можно использовать на благо человека, вот мы этим и ограничимся. Конечно, гомеопатические препараты… я сейчас сказала о приготовлении на спирту, а мы их знаем как крупинки, шарики гомеопатические, которые так смешно выглядят и сладенькие. Вот то, что я сказала, лекарство в жидком виде, наносится на сахарные шарики – из лактозы, или сахарозы, высушиваются и получается очень удобная для применения такая вот форма лекарства.
С.Бакалеева
— Ну получается, тогда нужно, чтобы вылечить болезнь какую-то, взять как можно большее разведение и собственно вылечить сразу болезнь, можно так сделать?
В.Назарова
— Можно и так сделать, можно и взять не очень высокое разведение. Потому что, если мы возьмем французскую школу, или немецкую школу, то там будут разведения довольно низкие. В Германии очень применяется десятичная шкала часто.
С.Бакалеева
— А чем обоснована такая позиция, такая школа. Кажется, чем эффективнее лекарство, тем и лучше – быстрее выпил, быстрее вылечился?
В.Назарова
— Практикой, исключительно практикой. Такая практика. Такая же практика была в России во все советские времена, у нас не было высоких разведений, они были только в Киеве, в Москве они были запрещены. И успешно московские гомеопаты лечили самые различные заболевания средними разведениями и низкими совсем, и средними разведениями. Сказать, что гомеопатия работает только в высоких разведениях, или только в низких разведениях – это не так, мировая практика свидетельствует об обратном. Главное – закон подобия, если вы имеете состояние похожее на картину лекарственную такого вещества, возможно и в настойке оно поможет.
С.Бакалеева
— Как можно научиться определять картину болезни, найти такое подобное средство, можно ли самому этому научиться, или это нужно специально закончить какую-то школу, институт? Или лучше вообще этим не заниматься, а просто найти врача и обратиться к врачу?
В.Назарова
— Зависит от случая, потому что, конечно, если, допустим, это аллергический дерматит, может быть и не стоит этим заниматься, потому что там может быть глубоко лежащая проблема, которую врач увидит, а вы нет. Но, если дело касается травмы у ребенка, или заболевания какого-то вроде побегал на улице и вспотел, простудился. То тут вы можете очень здорово, ловко и быстро помочь ребенку. Как этому научиться – ну, смотрите, в своей полноте лекарственные картины, конечно, запомнить невозможно, но возможно запомнить несколько ключевых симптомов небольшого количества препаратов.
С.Бакалеева
— У каждого из этих препаратов есть свой портрет, да?
В.Назарова
— Портрет, точно, абсолютно верно, это как знаете, портрет преступника, особые приметы такие, такие и такие. И вы по этим особым приметам вы легко узнаете.
С.Бакалеева
— А можете описать хотя бы какой-то препарат, как это выглядит такой портрет? Как он может выглядеть?
В.Назарова
— Например вот так может выглядеть, человек сидит напротив вас, глаза на мокром месте и вздыхает и не рассказывает вам ни о чем. А если вы его спросите о чем-то, то разрыдается, а то еще в разговоре вам расскажет, что у него комок в горле стоит, он вдохнуть никак не может, вот например так.
С.Бакалеева
— Это все картина прямо конкретного препарата? Вы сразу увидев такого человека, поймете, что ему поможет, да?
В.Назарова
— Да, более того, вы услышав, иногда, по телефону, как человек кричит: «Я умираю, я умираю, помогите», — вы можете сразу сказать: «Прими вот это». До скорой он точно доживет.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Вероника. У нас в гостях была Вероника Назарова, семейный врач, гомеопат, автор и ведущий цикла лекций «Домашняя гомеопатия» центра традиционного акушерства. Мы с ней говорили о гомеопатии и что же это такое. Оказывается, это не просто какие-нибудь травки попить, это целая наука, там есть определенные законы, но она не такая уж сложная. При желании, при упорстве и любопытстве, каждый может ею овладеть. Всего хорошего вам, до свидания!
wholesale jerseys
cheap jerseys china
cheap jerseys
cheap jerseys
wholesale jerseys
wholesale jerseys
cheap nfl jerseys
cheap nfl jerseys
cheap nfl jerseys
cheap jerseys
cheap authentic jerseys
cheap wholesale jerseys
wholesale jerseys china